Американцы били котиков на острове Тюлений. На «Розу» взошла русская абордажная команда во главе с лейтенантом Налимовым, и оба корабля отправились во Владивосток. 16 ноября 1889 года у мыса Терпения они угодили в сильный шторм. «Роза» погибла первой, и вместе с ней лейтенант. У него была возможность сесть в шлюпку, но мест на всех наших моряков не хватало. Андрей Павлович отказался бросить своих людей и остался на «Розе». Тело его нашли на берегу. А затем где-то возле японского Мацмая разбился и сам «Крейсерок». Из всего его экипажа уцелел один человек…
А в 1892 году именно в корсаковском отделении колонизационного фонда вскрылись хищения гигантских размеров.
Было украдено четыреста тысяч рублей! Генерала Кононовича вызвали в Петербург для объяснений. Владимиру Осиповичу удалось доказать свою личную непричастность к этой афере. Но его выкинули в отставку – по болезни, с производством в генерал-лейтенанты.
Какое-то время Лыков поддерживал переписку с Бисиркиным. Там новости были повеселее. Осенью Сергей Иванович получил капитана и вскоре женился.
На той самой женщине, с которой познакомился в отпуске. Сделал предложение по телеграфу! Видать, он успел ей понравиться, и дама предложение приняла: села на пароход и приплыла на Сахалин. Шафером на свадьбе выступил сам батальонный командир. Через год у Бисиркина родился сын Сергей.
Но самое важное письмо Лыков получил в конце декабря 1889 года. Уже пахло Рождеством. Они с Варенькой тайно приносили подарки для детей и прятали их по шкапам.
Жена была на последнем месяце беременности, но выбирать подарки хотела сама и потому выезжала. Однажды, когда они поднимались к себе в квартиру, швейцар вручил Алексею толстый конверт. Тот весь был обклеен заморскими марками. В свете лампы сыщик разобрал штемпель: Шанхай. Письмо от Буффаленка, больше не от кого! Он вбежал домой, сбросил шубу и ринулся в кабинет. Вскрыл конверт и обнаружил в нем два письма. В первом было написано следующее:
«Здравствуйте, Алексей Николаевич!
Сначала хочу попросить у вас прощения.
За то, что исчез без спросу, да с таким попутчиком. Последнее особенно должно было вас уязвить, поэтому я сразу о нем. Этот человек (хотя он вовсе не человек) мертв. И лежит на дне моря. Перед тем как его убить, я объяснил ему, за что лишаю жизни. Ц. был в сознании, все понимал и умер в бессильной злобе… Это ему за Калину Аггеевича. Я мог десять раз прикончить его во сне, но хотел казнить, чтобы он понял, за что. Так и сделал. И хватит о нем.
