Мертвый остров

Восемьдесят процентов мировой добычи олова и каучука проходят через Сингапур. Британцам показалось мало города, и они хапнули весь остров. Потом им стало мало и острова! Состряпали целую новую колонию Стрейтс-Сеттльментс, Проливные поселения. И распространили ее вдоль этого самого пролива. Купили у султанов за гривенник острова Пинанг и Лабуан, а еще город Малакка со всей прилегающей территорией. Теперь их отсюда мышьяком не выведешь…

Сплоченная троица отправилась смотреть город. Он находится всего в одном градусе севернее экватора, поэтому все надели пробковые шлемы с назатыльниками (их выдавали на корабле).

Роль экипажей в Сингапуре почему-то выполняют тяжелые «линейки», запряженные шестеркой волов. Ездить на них неудобно, скотина еле тащится. Город делится на европейскую и китайскую части. Китайский квартал неприятно поразил Алексея. Каждый второй дом в нем – опиумная курильня. Даже в воздухе постоянно ощущался сладковатый запах этой отравы. Картина безграничного разврата в грязи и мерзости… Голые восьмилетние девочки, совсем еще дети, сидели на коленях у прокаженных и предлагали себя всем желающим. Прямо посреди улицы лежали обкурившиеся, потерявшие человеческое достоинство люди – целые семьи, включая женщин и младенцев. Все продавалось за тестообразный комочек коричневого цвета…"

"В двухстах саженях от этого ужаса расположился английский сеттльмент. Всюду виднелись стриженые лужайки и корты для лаун-тенниса. На каждом углу стоял полицейский-сикх в красном тюрбане. Благопристойные дамы и господа во всем белом пили под зонтиками прохладительные напитки.

Особняком сидели германские коммивояжеры. Шумные и чванливые, они налегали на пиво. Попадались французы и голландцы. Последние приезжали из соседней Голландской Индии[25] и интересовались только оловом.

Таубе купил ящик «манил», Лыков тоже запасся – потчевать гостей. Бисиркин, как всегда, экономил и ничего не приобретал. Простояв в «азиатском Гибралтаре» три дня, арестантский пароход направился к берегам Японии. В проливе Баши, на траверзе Формозы, он впервые за все плавание угодил в настоящий шторм.

Бортовая качка сменилась килевой, и пассажиры поголовно слегли. Бисиркин, весь зеленый, не отходил от помойного ведра. Таубе с Лыковым гуляли по палубе вдвоем. Бывалому подполковнику все было нипочем. Алексей, к своему удивлению, тоже оказался не подвержен морской болезни. Но ему не хотелось думать, что сейчас творится в трюме… Когда шторм прекратился, в море захоронили еще троих арестантов.