Онлайн-библиотека книг
Ведут себя по отношению к ссыльнокаторжным нагло, зная их бесправие. Бьют ни за что, женщин отымают. А фельдфебель с унтер-офицерами торгуют водкой. Скажу больше: фельдфебель и есть главное зло. Он заправляет всем в роте!
Таубе посмотрел на Бисиркина. Тот встал, одернул мундирный кафтан.
– Пресеку, господин подполковник! Теперь пресеку. Все правда, что сказал Арсений Михалыч. Фельдфебель Тарасюк и унтер-офицеры второй полуроты Щекатурин и Точилкин торгуют спиртом. Продают его в тюрьму большими партиями.
– Командира полуроты под суд!
– Изволите ли знать, Тарасюк с сообщниками носили спирт также и ротному командиру. И делились с ним барышами.
– Что?!
– Так точно. С них он и был целый день пьяный. Поручик Григорьев при подобных обстоятельствах ничего поделать не мог. Впрочем, как и я…
Таубе выглядел одновременно и смущенным, и злым. Вскрывшиеся безобразия были возмутительными. С другой стороны, Сахалин… Чего еще тут ожидать?
– Сергей Иванович, вы теперь в роте хозяин.
– Оба они правда лодыри… и маленько подраспустились. Но я их подтяну. Ребята не безнадежные, просто охоту служить у них Мевиус проклятый отбил. Дозвольте оставить!
– Разрешаю под вашу ответственность. А фельдфебель и эти?
– Тарасюк – шкура и негодяй. Его только под суд. Из четырех унтер-офицеров один, Песковацков, приличный. Его двинуть на фельдфебеля. Еще одного, Васина, перевести в наказание на отдаленный пост на полгода.
– Готовьте приказ, я подпишу.
– Господин подполковник! Прошу прислать из батальона двух порядочных унтеров. Иначе трудно.
– Будут.
Когда офицеры решили свои вопросы, Лыков возобновил совещание.
– Федор Никифорович, – обратился он к Ливину, – подумайте хорошенько, прежде чем ответить… Побеги таких серьезных людей, как Шурка Аспид, готовятся очень тщательно. Было ли в поведении тюрьмы за последнее время что-то необычное?
– Было! – без раздумий воскликнул смотритель.
– Их у вас сколько всего?
– Восемь… было. Теперь три.
– Вышли вдруг на работу… Получается, что раньше не выходили?
Ливин почувствовал, куда гнет приезжий сыщик, и вспыхнул:
– И здесь скажу: а что я мог? Если доктор этим гадинам месяц за месяцем продлевает освобождение от работ.
