Мертвый остров

Иногда она совсем мельчала – там пролегали болота. Слева в Тымь вошла река Ныш, и русло стало еще полноводнее. Вдруг за очередным поворотом открылась поляна, а на ней – толпа людей с ружьями. Барон схватился было за винтовку, но Передерий его остановил:

– Ваше высокоблагородие, это гиляки. Видать, что-то случилось. Причаливаем!

Собаки с характерными торчащими ушами сбежались к урезу воды и принялись яростно лаять. Так уж повелось на всем Сахалине: русские собаки облаивают гиляков, а гиляцкие – русских. Ефрейтор не обратил на шум никакого внимания.

Он выпрыгнул из лодки и пошел к инородцам. Когда же на топкий берег ступил Лыков, все собаки сразу разбежались. Тогда и подполковник решился вылезти.

Два десятка людей обступили Передерия и громко кричали, все разом. Тот что-то сказал, короткое и веское. Гиляки тут же замолчали и расступились. На земле лежали люди. Алексей подошел поближе. Это оказались пять инородцев, разного возраста, но с одинаково коричневыми от табака лицами. Они были убиты из огнестрельного оружия.

– Кто это сделал? – спросил Таубе. – Беглые?

Вперед вышел старик с какой-то серебряной бляхой на шее и ответил на хорошем русском языке:

– Мы не видали, капитан. Пришли, они лежат. Но, кроме беглых, другим некому!

Лыков заметил, что одному из убитых пуля вошла прямо в лоб и вышла из затылка. Но не до конца, поскольку застряла в затылочной кости. Сыщик присел над трупом, ножом выковырял пулю и стал ее рассматривать. Интересные дела…

Между тем разговор продолжался. Передерий указал батальонному командиру на самого пожилого из убитых.

Черты его отличались свирепостью и властностью.

– Это, ваше высокоблагородие, есть знаменитый Чубук. Охотник на беглых. До пятидесяти их самолично застрелил! Отлилась ему, гаду, каторжная кровушка…

В голосе ефрейтора слышались нотки одобрения. Другие линейцы его поддержали:

– Ишь, рыло, черт нерусский! Стоко православных загубил!

– Отбегался, сарданапал!

Передерий продолжил:

– Другие под стать ему: Юскун, Чурка, Плетун и Часы. Два сына, значит, брательник и племянник.

Семейное у них дело было – людей убивать. Ежели мы – «меделяны», то этих промеж себя называли «шакалами».

– За что? Ведь убийства беглых разрешены властью. Если те отказываются сдаться.

– Это, конечно, так, но можно и живьем приводить! Все же люди, не собаки. А эти живых не брали. Они, как найдут свежий след, сразу идут по нему. Сыскав беглых, издали начинают грозить оружием. Предлагают сдаться. Кои сдавались, тех «шакалы» тут же убивали.