Штабс-капитану показалось, что посол не совсем здоров: цвет кожи серый, глаза запали, и вообще на лице его читалась какая-то застывшая тревога. Балканы – пороховая бочка Европы, служить здесь отнюдь не синекура. Хотя полковник Артамонов, например, излучал ленивое благодушие…"
"Гартвиг расспросил разведчика о его заданиях, особо отметив необходимость обоснованного ответа сербскому премьер-министру. И Павел, не удержавшись, спросил:
– Ваше превосходительство, насколько справедливы слова, что как захочет Старик, так и будет? Мир или война зависят от его желания.
Ведь так не бывает. Он же не Господь Бог.
Гофмейстер долго молчал, сверля штабс-капитана взглядом. Потом ответил:
– Никола Пашич не Господь Бог, это верно. Но в Сербии он влиятельнее короля. Петр лишь марионетка в его руках. Короля мало упоминают даже патриотичные горожане, сидя в кафанах.
– И как к этому относиться?
– С уважением, господин штабс-капитан, как же еще? Сербия наш главный союзник на Балканах, особенно после потери Болгарии. Мы тут имеем большой моральный капитал.
Однако он предполагает и ответственность. Старик не хочет войны и старается ее не допустить по мере своих слабеющих сил. Но офицерство перетягивает общественное мнение на свою сторону.
– Николай Генрихович, – осмелел окончательно разведчик. – А зачем нам эта война?
Взгляд у гофмейстера сделался обжигающим.
– Но как ее теперь избежать? И сколько можно подставлять швабам то левую, то правую щеку? Нет, пора выяснить мечом, кто будет править на Балканах.
– Тогда мы должны удовлетворить просьбу сербской армии.
Ведь они оттянут на себя несколько австрийских корпусов. И тем помогут нашим войскам на поле боя. А мы считаем, много это, тридцать шесть горных пушек, или урезать заявку? Давайте передадим им хотя бы заручные мосинки.
– Мосинки понятно, это наши трехлинейки. А что такое заручные?
Штабс-капитан пояснил гофмейстеру:
– Это винтовки, которые остаются в полках от некомплекта чинов. Они пылятся в арсеналах.
Гартвиг развел руками:
– Вы офицер, а я дипломат.
Скажите мне, как надо помочь союзнику, а я доведу до сведения начальства. Сколько всего корпусов у Двуединой монархии?
– Шестнадцать. Три или четыре им придется бросить на Сербию. Может, даже пять, если Италия не вступит в войну на стороне Антанты.
– Большое подспорье нашим войскам в Галиции!
В конце беседы посол поднял еще одну важную тему:
– Напишите Монкевицу, что надо прислать сюда русский морской отряд. У немцев господство на воде – целая флотилия.
