Серб вызвал дневального и отдал распоряжение. Как раз принесли дюжину вайфертовского[52] пива и закуски.
– Давай сначала искупаемся, – предложил штабс-капитан. – Я с дороги, хочу расслабиться.
– Давай, – согласился майор. – У нас по турецкому обычаю хаммам. Любишь хаммам?
– Никогда не пробовал, только слышал."
"– Ну, я тебя научу. В турецкой бане главное – получать удовольствие. Мытье второе дело. Получай. Тем более если ты с дороги.
Ход с помывкой оказался удачным. Собеседники согрелись, понежились и вернулись за стол в добром расположении духа.
Начавшаяся было размолвка испарилась.
– Россия тоже будет воевать, – начал Брюшкин, разливая пиво по стаканам. – Куда мы денемся? Но рассчитываем на вас, когда начнется заварушка.
– Мы не подведем. Балканские войны закалили армию. Наши командиры опытны, солдаты храбрые. Но одним, понятное дело, с немцами нам не справиться. А вы ведь хотите Проливы?
– Да.
– Вот! Мы хотим Великую Сербию как государство, объединяющее всех югославян. Включая, кстати, и болгар.
– А они согласятся на это? – усмехнулся русский.
– Сначала нет. Тем более после Второй Балканской братушки обижены на всех. И переметнулись к швабам. Тем лучше.
– Чем же лучше, Танкосич? Славяне будут убивать славян.
– Зови меня Воислав… А лучше вот чем: после поражения Тройственного союза Болгария окажется среди побежденных. И не сможет ставить условия. Тут-то мы ее и присоединим к себе. После того как нанесем ей куп грасс[53].
– Твоими бы устами да мед пить…
– В каком смысле? – не понял майор.
– Есть такая русская поговорка. Означает: если бы все было так, как ты говоришь…
– А… Это Апис у нас полиглот, он учился и в России, и в Германии, знает оба языка. Но вернемся к разговору о войне. Я понимаю тебя: вот сидят два офицера и беседуют об огромном кровопролитии, которое неизбежно, как о чем-то обыденном. Пивко при этом попивают. Однако так устроен мир. Без крови нет прогресса, нет политики. Надо просто быть сильным, чтобы победить, а не проиграть. В связи с этим вопрос к тебе: что ответит нам Сухомлинов в ответ на просьбу о ружьях и гаубицах? И насколько его ответ зависит от твоего рапорта?
Лыков-Нефедьев поднял руку:
– Воислав! Не забывай, что я всего лишь штабс-капитан.
Мой рапорт будет последним, что примет во внимание военный министр.
– В тысяча девятьсот двенадцатом году я был капитаном и командовал отрядом четников, – сказал Танкосич. – Мы напали на турецкий пост возле города Мердара за два дня до официального объявления войны.
