Бились до подхода главных сил. Многие товарищи мои погибли. А сам бой наверху сочли нарушением дисциплины и самоуправством. Однако война доказала мою правоту. Орден дали… А смысл самоуправства был такой, что после моего нападения на турок другие страны Балканского союза уже не могли уклониться. А желающие имелись. Кампания началась, мы одержали победу. Вот что может сделать капитан.
– У нас бы за такое судили, – признался русский.
Они выпили еще пива и вновь сходили погреться в хаммам. Когда вернулись, Брюшкин спросил:
– Скажи, сколько, по-твоему, вы оттянете на себя корпусов?
– Сначала ты скажи, на чьей стороне выступят Румыния и Болгария, – рассердился Воислав.
– От этого же все зависит.
Он подумал и добавил:
– Тройственный союз захочет соединиться в единый организм. Если ваш флот закроет Черное море, германцам останется единственный путь снабжать Турцию всем необходимым – по суше. А тут на пути стоим мы. Конечно, по нам ударят с двух сторон. Мало не покажется. Так что пушки и ружья нам понадобятся.
Так и скажи своему министру.
– Увижу – скажу, – кивнул штабс-капитан. – А Пашич не сорвет ваши планы?
– Если бы мог, то сорвал бы. Но он не может. Сербское общество жаждет мести.
– Мести за что?
– За австрийские и мадьярские зверства. За попытки сделать нас своими данниками. За угнетение югославян. И еще много за что.
– Правда, что гонвед[54] сильнее немецких полков?
– Правда. Они злее, и там меньше славян. Чехи, случись война, побегут сдаваться в плен. Эти не побегут.
В армиях монархии есть национальные полки: тридцать пять славянских, два румынских. Они не в счет в грядущей кампании. А вот двенадцать австрийских и столько же мадьярских – главная ударная сила. Всего полков…
– …сто два, – перебил серба русский. – Не забывай: мы тоже изучаем противника.
– Всего сто два? – подначил серб русского. – Ты уверен?
Павел уточнил:
– Сто два пехотных плюс четыре полка тирольских стрелков, четыре – боснийско-герцеговинских и еще двадцать девять отдельных стрелковых батальонов.
– А кавалерия?
– Сорок два полка драгун плюс десять гусарских.
Майор ухмыльнулся:
– Действительно, изучаете. Но вернемся к делу. Австро-Венгрия – это нелепое государственное образование, другого такого нет в целом мире! Половина населения – славяне. Половина, представляешь?! Немцев всего двадцать пять процентов и двадцать – мадьяр. А им все мало подданных, им, дуракам, еще подавай славян. Старые-то спят и видят, как удрать из империи.
