Поставленный на колени в жарком салоне, Славка постепенно приходил в ужас. Мужчина, очевидно, сам Ваня Ижевский, он же просто Ижак, молча смотрел на него пронизывающим, как рентген, взглядом, словно шарил в потрохах, отыскивая самую чувствительную и болезненную жилку. Не спеша вынул из кармана золотой портсигар, вставил в янтарный мундштук дешевую пролетарскую сигаретку без фильтра. Видать, был в этом какой-то особый понт, мол, я простой парень, хоть и богат, как Рокфеллер, не могу накуриться американской травой, подайте мне ""Приму"" Иркутской фабрики! С водительского места тут же протянулась длинная рука с горящей зажигалкой.
– Ты зачем, паренек, чужое взял? – соблаговолил заговорить Ижак, окутавшись едким дымом. Голос у него был такой же едкий.
– А чего? – пожал плечами Славка, голос предательски дрожал. Квартиру разбомбили, ребра сломали…
– А ты бы ко мне пришел, – сощурился бандитский авторитет, пожаловался: так, мол, и так, беспредел идет. Я бы развел по понятиям, чисто по справедливости, значит.
""Издевается, скотина,"" – с безнадежной тоской подумал Славка и промолчал.
– Деньги-то все размотал или осталось малехо? – как бы между прочим поинтересовался Ижак.
– Да почти все цело, могу вернуть, – Славка лихорадочно соображал, как бы подольше потянуть время. На тот свет он не торопился.
– Сорок пять тысяч увел с рынка, – принялся перечислять Ижак, дымящейся сигаретой рисуя в воздухе цифры, – сейчас за тебя ещё двадцать тысяч отдал, да ещё пеня набежала.
Штраф опять же положен. Когда отдавать собираешься?
– Отработаю, – просипел Славка. Он не рискнул уточнять прозвучавшие цифры, бессовестно завышенные старым вором. – Могу прямо сейчас большую часть возвратить.
– Рассказывай, – милостиво разрешил Ижак.
Лимузин тронулся. Главарь разбойников по сотовому телефону отдавал распоряжения своей личной охране. Один джип пристроился сзади, второй шел впереди. Славка, правда, этого не видел. Он лежал на полу лицом вниз, прижатый ногами Ижака в новеньких шикарных туфлях.
А вот носки у бандита, похоже, были очень старые. Во всяком случае, разило от них, словно у хозяина других не имелось, как вышел в этих из тюрьмы в прошлый раз, так и носил не снимая. А ноги мыть вообще терпеть не мог.
Кавалькада из трех машин нагло продефилировала по дорожкам сквера на площади Обороны, по тротуару объехала здание педагогического колледжа и остановилась на задворках. Дальше дороги не было.
