— Одно могу сказать с уверенностью точно — я лечу! И не потому, что меня как-то заботит судьба Отечества. Без обид, меня в свое время это самое Отечество пережевало и выплюнуло. Делаем дело, и я возвращаюсь домой. Кто желает — могу посодействовать в иммиграции. На этом — все …
Логинов удрученно кивнул и ответил:
— Пожалуй, ты прав … Не ждал, честно говоря, большего.
— И еще …, — заговорил было Решетов, за внезапно замер …
Он поднял вверх ладонь, словно простил ему не мешать.
Какое-то время Сергей внимательно к чему-то прислушивался, а потом воскликнул:
— Аанс?!! Где …
Он опять умолк, морща лоб от напряжения … Логинов и его товарищи с изумлением смотрели на этого странного человека, оценивая — в своем ли он уме. Решетов расхаживал по комнате и согласно кивал, словно с чем-то соглашаясь …
— Где? — вновь произнес он и, по всей видимости — получив ответ, обернулся с рассеянным взглядом к землянам. — Один момент, я скоро.
Промолвив эти загадочные слова, он едва ли не бегом покинул комнату. Не сговариваясь, его собеседники последовали за ним, опасаясь — как бы не вышло чего непредвиденного. Седой выбежал во двор замка и замер, напряженно таращась в небо …
— Серег, с тобой все нормально? — осторожно спросил Логинов.
Решетов в ответ лишь раздраженно кивнул и махнул рукой: «Погоди!». Логинов хотел еще что-то произнести, но внезапно замер сам, до глубины души потрясенный тем, что происходило прямо у него над головой …"
"Внезапно все окружающее пространство наполнилось каким-то необъяснимым, исполненным глубины, гулом.
Он был буквально осязаем — по коже людей прокатывались волны озноба, а внутренние органы вибрировали под воздействием неведомого излучения. В небе в ореоле протуберанцев возникло гигантское окно, периметр которого был очерчен ослепительно-белой линией. Постепенно сияние, бившее из этой, подобной замершей молнии, границы усиливалось и вскоре стало непереносимым для глаз … Несколько мгновений спустя в небе раздался ошеломительный хлопок, словно голубая даль стремилась порваться на части.
Но, судя по всему, человеческий слух не был способен воспринять этот мощный взрыв на доступной ему частоте — он ощущался скорее интуитивно. За ним последовал воздушный удар, прижавший к земле траву и заставивший людей схватиться за головные уборы.
