Месть невольницы. Истинная для дракона

А вот когда смотрел светящимися глазами на сына, когда они летели с ним вдвоём в даль, сотканную из облаков и путеводных звездных нитей, когда говорил с ним в те редкие минуты, что они оказывались рядом... Когда кидался на заговоренные прутья с шипами, стараясь быть ближе к ней, когда пожертвовал собой ради её жизни…

Теперь ненавидеть стало трудно, будто надеваешь неудобное платье с корсетом, который натирает и жмёт, стискивает грудь в тиски, не давая вздохнуть. И вот тот, ради которого и она когда-то готова была сорваться в пропасть, разбился из-за неё.

И Эммилия должна бы радоваться, что и он испытал ту боль, что причинил ей сам. Это — всего лишь жестокий король, сделавший столько зла. Но радости не было.

Она хотела позвать его. По имени. Но в голове всплыл его образ в подвале, когда звала последний раз. Нет.

Эммили не знала, зачем он спасал её, но наверняка тоже преследовал какую-то цель. Только и у неё есть цель. Им нужно заключить священный союз. Ради Амана…

Мысли, что сын возможно прямо сейчас испытывает муки, что пережил его отец и переживает она, заставили содрогнуться.

Она поднялась, опираясь на развалины вокруг, раздирая руки в кровь, но даже не замечая боли. Подумала позвать на помощь, но тогда придётся уйти и оставить его тут. По его телу прошла ещё одна болезненная судорога, тело мужчины выгнулось дугой.

И сколько бы не было раньше в её сердце ненависти к этому дракону, но позволить ему в последние мгновения жизни биться в агонии одному вновь казалось бесчеловечным и чудовищным поступком.

А ведь она — Эммили — не такая. Хотя именно она не раз желала ему жесткой смерти. Но то были гипотетические пожелания, а теперь все сбывается наяву.

А ещё она не могла не думать, что зря дракон проявил такое неуместное благородство, лучше бы поступил как раньше. Аману объективно сейчас нужнее отец. Именно этот — имеющий вторую ипостась, обладающий огромной силой и властью, тот, кого все боятся. Такой он наверняка сможет защитить её ребенка от всего. И помочь ему.

А что она? Её жизнь не имела такого значения, во всяком случае, для неё самой.

Поэтому если выбирать между двумя жизнями, её сейчас ценится меньше.

Она смотрела на короля, пока не зная, что предпринять. Его одежда была сильно разодрана и пропитана кровью, которая пузырилась из-под тела, и срывалась крупными каплями с подбородка, словно отсчитывая его последние мгновения. Правый бок насквозь пронзила какая-то штука вроде арматуры… И да, он всё же кажется был ещё жив.