Месть невольницы. Истинная для дракона

И в этом деле её появление было для них как нельзя кстати. Вот и славно. Первый шаг сделан.

Осталась всего какая-то сотня…

В это утро Эммилия проснулась рано. Два солнца только показались на горизонте, стараясь обогнать друг друга, но все равно двигались в унисон. Она и раньше задумывалась, а вдруг одно из них — всего лишь тень другого? И на самом деле солнце одно, как и на Земле. Но в мире магии наукой и изучением немагических природных явлений почти никто не занимался. Если ей удастся это исправить, то было бы прекрасно.

Аман спокойно спал на широкой постели. Она наблюдала за ним вчера весь день, боясь реакции на резкую смену обстановки. Но её не было. Он вел себя так, будто не произошло ровным счетом ничего. Словно и раньше каждый день переносился порталами в другие миры, видел толпу незнакомых драконов и людей, смотрящих на него как на божество.

Не оглядывался по сторонам, не рассматривал непривычное убранство и народ. Не было детского интереса, но что радовало — не было и страха этого места, этих людей и нелюдей.

Зато лишь почувствовав ее беспокойство, намеренно или нет, но он отпускал свою силу, заставляя окружающих склоняться перед ними, а кого-то и падать на колени.

И в его безучастности она видела словно свое отражение. Только её жизнь уже окончена, а его только начинается, и ей так хотелось, чтобы он умел испытывать и выражать радость, удивление. Но он этого почти не делал.

Вечером в ванной с пеной она снова старалась дурачиться из последних сил, понимая сама, как жалко выглядят ее попытки.

Сын улыбался ей, и даже пару раз в его глазах засветились смешинки. И это был максимальной наградой. Она не просто должна обеспечить ему безопасность, вернуть трон, но и дать беззаботное детство. Даже в этом мире наследники до момента получения второй ипостаси были практически предоставлены сами себе, изучая лишь элементарные основы. Лишь после совершеннолетия начиная вникать в устройство государства, решение важных вопросов.

Аман же получил вторую ипостась слишком рано, и с тех пор будто сразу повзрослел.

А ещё очень тонко реагировал на её эмоции. Она знала от Айвери, хоть та и не была слишком откровенна, что дар эмпатии — очень непростой. Ты будто проживаешь эмоции человека вместе с ним. А её эмоции редко были положительными, лишь когда они оставались наедине, играли.

В этом Эммили винила себя. Когда-то оставив здесь свою способность проявлять чувства, возможно, она обрекла сына на то же самое.