Месть невольницы. Истинная для дракона

Все говорили, что король в последнее время вел себя более чем странно, а после и вовсе перестал появляться на люди, передав бразды правления советнику. Во всяком случае, так провозгласил он сам. Так же именно Эдвард подписал указ о том, что принц Арсель именем «Его королевского величества» изгоняется из государства. Самого Арселя и в глаза никто так и не видел после совершеннолетия, видели только отъезжающую повозку с королевским гербом.

Принцесса Айвери жила уже долгое время в монастыре и отказывалась вернуться во дворец, хотя не раз к ней отправляли гонцов.

В невесте короля видели надежду на будущее, поэтому не оставляли надежд увидеть её на престоле. Но поговаривали, что она редко выходит из кельи, готовясь стать верховной жрицей. Эммили решила во что бы то ни стало поговорить с девушкой, чтобы разобраться в происходящем.

Общая ситуация в стране была плачевная. Социальная политика заброшена, люди и драконы голодают. Рабов порой просто выбрасывают на улицу, чтобы не кормить ещё один рот.

Толпы неприкаянных начинают промышлять разбоем на улицах городов. И это страшно.

Зная о том беспорядке, который творится у черных драконов, два соседних государства объявили войну. Из-за этого прекратилась торговля и жизнь здесь стала совсем невыносимой. Так как все решения принимал Эдвард единолично, последние несколько военных компаний провалились, погубив несколько сотен подданных — военных и рабов.

Армия и штат прислуги были расхлябаны. На протяжении нескольких лет живя без всякого порядка, стремились угодить только высшим по положению, чтобы не попасть под казни, которые вершились по поводу и без.

Это раньше необходим был суд в лице короля, теперь каждый дракон, выше по положению, имел право казнить подданного по своему решению. Самоличному.

Эммили ужасалась тому, что слышала, едва сдерживая ярость и желание прикончить советника прямо здесь, в кабинете короля.

Аман усиливал выбросы силы, напоминая всем, кто он и почему они с матерью здесь. И воины склонялись раз за разом, признавая в нем наследника, ни словом, ни делом не выражая недовольство. Поэтому под вечер Эммилия стремглав бежала с сыном в храм, чтобы наконец объявить его наследником официально, а себя регентом. Она наделась, что жрец признает её. Иначе — пропало все.

Церемония прощания с дедушкой Эвиром была очень масштабной.