В компании двух юных нимф, черненькой и беленькой.
– Иди к нам, старшой! – гостеприимно пригласил Понятко.
Духарев с сомнением поглядел на корыто.
– Тесновато не будет? – усмехнулся он.
– В тесноте, да не в обиде!
Нимфы захихикали.
– Ладно, ладно…– проворчал Духарев, проходя мимо.
Он уже смыл с себя кровь, пыль и копоть, выкупавшись в море. Но сполоснуться в пресной водичке тоже не помешало бы. Сначала, однако, – позаботиться о друге.
Духарев прошел на конюшню.
Пепел, вычищенный, с расчесанной гривой, лакомился отборным зерном.
Увидев хозяина, радостно заржал, ткнулся губами в ухо.
– Не беспокойся, варяг,– сказал ему старший из конюхов.– Умаслим ваших лошадок.
Духарев кивнул, поглядел на конюха, спросил:
– Булгарин?
– Булгарин.
– Холоп? Вольный?
– Был холоп. Нынче вольный.
– Про Радов Скопельских не слыхал?
Конюх покачал головой.
– Я,– сказал,– из волжских, а те, должно, нет?
– Нет,– подтвердил Духарев.– Из дунайских.
– Ну вот. Я ж слышу: имя не наше.
Ты иди, господин. Там те в бадье воды согрели. Ну и это…
– Что – это?
Конюх ухмыльнулся.
– Увидишь! – сказал он.
Глава двадцать восьмая
Плоды победы (продолжение)
Духарев увидел.
Их было аж шестеро. Можно сказать, старые знакомые. Серега признал их, хотя на сей раз девицы были одеты. Те самые девицы, которым он отдал подшибленного печенега.
– Кушать хочешь, господин? – спросила рыженькая.
– Я поел.
– Ты полезай сюда,– рыженькая кивнула на бадью.– Мы те вина принесем.
Иль ты вина не пьешь?
– Пью,– сказал Духарев, раздеваясь.
Все, кроме рыженькой, деликатно отвернулись.
– А то полезай со мной,– предложил Духарев, вспомнив родинку на ягодице.
– Ой-ой! – рыженькая засмеялась.– Я по жеребью третья.
– По какому жеребью? – удивился Духарев, с удовольствием погружаясь в теплую воду.
– А мы жеребий бросали,– пояснила рыженькая.– Кому первому с тобой быть. И первая – вот она, Вилька! – Рыженькая толкнула беленькую девчонку с курносым носиком.
– Иди, Вилька! Муж тя зовет!
Невысокая худенькая Вилька стянула через голову юбку, рубаху и решительно полезла в бадью, наткнулась ножкой на то, что являлось исключительно мужской принадлежностью, ойкнула. Глаза у нее стали очень круглыми и очень глупыми, более того, она постаралась отодвинуться от Духарева подальше, что в тесноватой бадье было абсолютно невозможно.
– Я так понимаю, детка, что мужчин у тебя раньше не было? – осведомился Духарев.
