А такой великан, как ты, небось, все нутро прободит! Застоялась кровь-то?
– Если ты думаешь, бабка, что я только и мечтаю, что перепробовать за раз полдюжины девок, ты глубоко ошибаешься! – Духарев понял, что гнать клюкой его не будут, и успокоился. По нему, так лучше печенег с луком, чем безумная старуха с клюкой. С печенегом, ей-богу, проще: чик – и нет печенега.
– Мне бы и одной хватило,– сказал Сергей.– Да не девку пугливую, а…
– …молодку горячую! – подхватила старуха и снова захихикала.
– Знаю, знаю, варяг. Хочешь, помогу?
Духарев очень хотел сказать: хочу. Но это было бы нечестно по отношению к «невестам». Когда они придут со всем необходимым… А его нет. Свинство получится.
– Нельзя, бабушка. Девушки обидятся.
Старуха опять захихикала.
– Обидятся, точно! – подтвердила она.
– Лучше б себя для мужей поберегли,– заметил Духарев.
– Да ты что? – старуха замахала артритной лапкой.– Йим от такого богатура, как ты, сына понести – великая радость. Да с таким сыном – у-у-у! Такого сына в род получить – великое дело!
«Так! – подумал Серега.
– Понятненько. Значит, не просто дефлорировать, а еще и оплодотворить. Причем конкретно. Чтобы, значит, парень был, а не девка. Ясненько. Пустячок!»
– Зельишко у меня есть,– старушонка хитро сморщилась.– Прах. Его абу привозят. Может – из Синда. Может – из Хинда. От зельишка того старый мой, бывалоча, как молодой козел скакал.
– Я еще не старый,– буркнул Духарев."
"– Кто ж говорит, что ты старый? – удивилась старуха.
– А есть у меня и другое зельишко. В вино молодое бросишь щепотку – и любая, хоть баба, хоть девка,– вмиг огнем вспыхивает да бегает, как шальная, пока это самое не получит, что у тя в портках шевелится. Дать?
Духарев поразмыслил малость…
– Давай,– сказал он.– Оба.
Глава двадцать девятая,
в которой герой, после трудов ратных и иных, более приятных, видит чрезвычайно странный сон
Несмотря на зельишко и весьма долгое воздержание, с шестой девицей произошел облом.
Возможно, будь последняя девица-красавица не столь невинной, последнее, хм-м… осеменение тоже удалось бы. Но дева лежала сущим кулем. Симпатичным, приятно пахнущим и на ощупь тоже приятным, но… тихим. Пискнула легонько, когда Серега проник в тайное местечко, но после этого терпеливо лежала, прикрыв глазенки, минуток двадцать, пока одноразовый муж трудился, скрипя утомленными суставами. Затем начала чуть слышно постанывать.
