Отыскал старосту, сунул горсть серебра и, ничего не объясняя, велел доставить девочек домой. Доставит, куда денется. А вот если кто попросит старосту описать Духарева, вряд ли узнает что-нибудь путное. Для этих затюканных южных смердов все нурманы-варяги – на одно лицо.
А доспехи разбойничьи они, уже в Полоцке, продали Горазду. Неплохие бабки выручили.
* * *И у Сергея, и у Устаха было достаточно мозгов, чтобы не хвастать о том, как они ловко управились с черниговскими разбойниками. По приезде в Полоцк доложили о событиях Роговолту, но того больше волновали погибшие в Степи собственные дружинники, чем какие-то черниговские тати.
А Свенельду вообще пришлось ждать полгода, чтобы узнать «из первых рук» о происшедшем в соседнем княжестве.
Духарев и Устах приплыли к нему в Родню и были тотчас вызваны к воеводе.
Отчитались. Реакция Свенельда оказалась весьма неожиданной.
– Гром Перуна! – воскликнул победитель уличей, когда Духарев закончил.– Я не пущу тебя в Степь!
– Это почему же? – ощетинился Духарев.
Устах помалкивал. Перечить грозному воеводе, даже не выяснив его мотивов, Серегин друг считал неразумным.
– Потому что нечего тебе попусту гонять по степи. Ты мне и здесь пригодишься.
– Как это попусту? – возмутился Сергей.
– Может, князь уличский полагает, что ты не так хорош в степной войне, как, например, я? – с усмешкой предположил Устах.
Духарев фыркнул. Устах сумел достаточно деликатно обратить Серегино внимание на то, что воевода собирается «не пустить в Степь» не их двоих, а одного Сергея.
– Я полагаю, что твой друг слишком хорош для степной войны,– заявил воевода.– У меня довольно умелых на руку гридней. И не так много тех, кто так же ловко использует и ум, десятник Устах! – Он повернулся к Духареву.– Ты, Серегей, мыслишь не так, как я. И не так, как мои бояре. Но ты попадаешь в цель, и вижу я: будет от тебя немалая польза.
И прежде, чем Духарев успел переварить услышанное, воевода спросил напрямик:
– Будешь служить мне?
Серега ответил не сразу.
Переход дружинника от одного батьки к другому не был редким явлением. Но обычно на то была серьезная причина. Беготня из дружины в дружину здешней воинской кастой не поощрялась.
– Я уже присягнул Роговолту,– напомнил Духарев.
– Я попрошу за тебя. Он мне не откажет! – заявил Свенельд.
– В Полоцке – мой дом…
– Продай! – тут же отреагировал воевода.– Я двор подарю тебе в Киеве.
Вот это было уже серьезное предложение.
