– Ты так полагаешь? – воевода с сомнением поглядел на Серегу.
Ольга поглядела на персиковую косточку и не удержалась, спросила:
– Ты служил ромеям, варяг Серегей?
– Нет! – твердо ответил Духарев.
– Бою его варяг учил, это точно! – добавил Свенельд.– Ты все еще считаешь, что великому князю незачем знать о воровстве своего боярина?
– Мой муж не отдаст Скарпи,– ответила Ольга.– Скарпи ему нужен.
– Чтобы противостоять тебе?
– И тебе.
– Но закон, Правда нарушена?
– Ну и что? – Княгиня полюбовалась изумрудом на одном из своих перстней.
– Мой муж и так знает, что Скарпи – нурман. И закон нурмана: «Бери все, до чего можешь дотянуться»,– он тоже знает. Ничего нового ты ему не расскажешь.
– Значит, великий князь нам поверит!
– Ну конечно! Только одно дело – поверить, а совсем другое – признать это прилюдно. Прилюдно он скажет, что твой варяг лжет.– Она уронила руку на колено.– А что ты сможешь сказать ему, варяг?
– Я скажу: пусть боги рассудят, кто прав! – тотчас ответил Духарев.
Княгиня вновь перевела взгляд на Свенельда.
– Твой варяг настолько хорош? – спросила она.
– Не уверен,– с сомнением ответил воевода.
– Я надеюсь, ты не думаешь, что богов действительно беспокоит такая мелочь, как ваш спор? – вновь обратив взгляд на Духарева, осведомилась Ольга.
– Нет, я так не думаю,– мрачно сказал Духарев.
– Скарпи – отличный боец,– заметила княгиня.– И он – ближний боярин князя. Ты ему не ровня.
– По Правде он должен ответить,– возразил Сергей.
– Это верно,– подтвердил воевода.– Может, рискнуть?
– Не стоит. Я знаю своего мужа. Если он сочтет, что его боярину не победить, он не разрешит тому биться. По Правде Скарпи не обязан биться сам. Он может выставить бойца. И, учитывая важность решения, я даже знаю, кто будет этим бойцом.
– Кто?
– Асмуд. Я же сказала, что знаю своего мужа.
– А-а-а… Тогда нет смысла.
Духарев вопросительно поглядел на воеводу. Для него «Асмуд» было всего лишь именем.
Но великие не снизошли до объяснений.
– Значит, забудем,– резюмировал Свенельд.
– Да,– кивнула княгиня. И, обращаясь к Духареву: – Ты мне понравился, варяг. Но ты слишком высоко себя ставишь для того, чье время брить голову еще не пришло[17].
– Оно придет,– сказал Свенельд.– Если его не найдет печенежья стрела этим летом.
Княгиня тонко улыбнулась.
– Мнится мне, что печенежья стрела – не единственное, что ему угрожает. Ты ступай, варяг.
