Хлопнула дверца лифта. Шаги послышались.
И пауза наступила. Минута. Вторая… Пятая.
И наконец, звонок.
Третьяков подошел к двери.
— Кто?
— От Лузгина. Договоренное привез.
Третьяков распахнул дверь, и в квартиру ввалился здоровый парень с пистолетом в руке.
— К стенке, сука, — рявкнул он.
Один из омоновцев ударил его ногой в лицо, второй выбил пистолет, и рухнул лоб на пол.
Корнеев выскочил на лестницу.
На площадке стоял Серый с пистолетом в руке.
Кольцом отсекли его от лифта бойцы ОМОНа.
— Бросай оружие, — сказал Корнеев, — бросай.
Серый улыбнулся странно как-то и отрицательно замотал головой.
Он пятился к огромному старинному окну.
— Бросай и стой на месте. Без парашюта здесь не прыгнешь, — повторил Корнеев.
Серый прижался спиной к окну. Продолжая улыбаться, странно оглядел омоновцев в бронежилетах, автоматчиков, стоявших на лестнице.
Потом вздохнул глубоко.
Поднял руку с пистолетом к голове.
— Нет! — Корнеев прыгнул к нему.
Выстрел отбросил Серого к окну, и он, проламывая стекла, полетел вниз.
— Наталья Борисовна, — Кафтанов налил Сомовой кофе. — Мы все про вашу машину знаем, а главное, хочу вас обрадовать, она найдена и находится у нас.
— Так вы меня на Петровку порадовать пригласили, — грустно улыбнулась Сомова.
Красивой она была. В возрасте около тридцати. Одета, конечно."
"— Нам нужно узнать вот что. Хилковский машину вам пригнал?
— Я за нее заплатила зеленым другом.
— Долларами, что ли?
— Да.
— Эта часть вашей жизни меня не касается. Кто у вас машину угнал?
— А ее не угоняли.
— Не понял.
— Ее отняли.
— Кто?
— Сволочь одна, Сашка Манцев, мы когда-то с ним в школе учились. Потом он в летное училище подался. Там натворил что-то. Его на пять лет посадили.
— У него есть татуировка?
— Да. Три звездочки на правой руке.
— Вы знаете, где он живет?
— Да. Армянский, шесть, квартира восемь.
— Вы так смело говорите. Не боитесь? — спросил Кафтанов.
— Устала я бояться. Сначала он с бригадой девочек у ""Интуриста” грабил. Не долю, как другие, а почти все отбирал.
Избивал нас страшно. Потом, когда я с этим делом завязала, сниматься стала для журналов, он опять возник. Сволочь. Насильник…
— Успокойтесь.
— Да я спокойна. Он ко мне пришел, ключи забрал и угнал машину. Сказал, пикнешь — пришью.
Саша-Летчик спустился, вышел на улицу ровно в восемь.
У подъезда уже стоял большой армейский фургон.
— Ты Летчик? — спросил парень в пятнистой военной форме.
— Ну.
— Куда ехать?
Саша обошел машину, заглянул в кузов.
