Но в еще большую дыбу она превращала тело мужчины, ненавистного, ненавидимого и необходимого. Ей был важен не только оргазм, ей нужны были сердце, кровь и уходящая с ней жизнь, которую она выпивала, и которая давала ей новые силы, чтобы оставаться молодой. Нет, не все мужчины умирали после ночи с ней, если она этого не хотела, но все без исключения сходили с ума. И те, кто сходили с ума, в минуты просветления, посещавшие их изредка в больничной палате, завидовали тем, кто умер. Ибо воспоминания о том, что сделала с ними ведьма, были намного, намного хуже смерти.
После этого она недели две — три как на крыльях летала, любое колдовство получалось быстро и качественно. Потом вторая страсть просыпалась снова, терзая ее разум и тело. И все повторялось сначала."
"В Гражданскую войну и первые годы после она работала в ЧК и все коллеги знали, что страшнее ее для белогвардейцев нет никого. Если кто-то отказывался говорить, звали Петракову по прозвищу ""Анка-Смерть"" и уже через полчаса несговорчивый беляк истошным криком умолял его выслушать.
Тогда вдвоем-втроем, допрашиваемого от нее отрывали. И тот, захлебываясь и умоляя не отдавать его ""этой ведьме"", рассказывал все, что знал. Потом, правда, все равно приходилось отдавать его ""Смерти"", ибо знали, что в противном случае она не простит. А в ЧК ее побаивались все, включая даже самого Железного Феликса.
Самой же Нюре была безразлична классовая или партийная принадлежность своих жертв, но чтобы выжить в этом мире, приходилось постоянно играть какие-то роли.
Тогда она всем рассказывала, что беляки ее батьку с братом расстреляли, а мамку с малолетними сестренками насиловали до смерти. Ей верили, видя ее такую лютую ненависть, и даже жалели.
К 1941 году ей, по документам перевалило за шестьдесят, хотя выглядела она по-прежнему молодой девушкой. И хотя она научилась мастерки старить себя, пользуясь косметикой, да и колдовство помогало личину держать, но с каждым годом это становилось все труднее. Поэтому, пришлось имитировать свою геройскую смерть в боях с немецко-фашистскими захватчиками, и воспользоваться документами убитой нацистами цыганки Варвары Изюмовой.
Она и в Библиотечный институт пошла, во-первых, потому, что там почти на сто процентов одни девушки учились, к которым она относилась спокойно, хотя и особой симпатии не испытывала. Люди ее вообще раздражали, но мужчины несравнимо больше. А, во-вторых, библиотечный институт в то время был учебным заведением Государственной библиотеки им.
