— Сейчас встаёшь, уходишь из квартиры, а когда выйдешь из подъезда, забудешь все, что здесь было. Будешь помнить только то, что я сейчас сказал. Иди.
Изюмова молча встала и дерганой походкой марионетки пошла к двери, прикрыла ее с той стороны, захлопнув английский замок и стала спускаться по лестнице.
Егор выключил свет на кухне и подошел к окну. Наталья встала рядом. Вот хлопнула дверь подъезда и вышла Изюмова. Было видно, что она вдруг остановилась, оглянулась вокруг, а потом уже нормальным быстрым шагом пошла к выходу со двора.
* * *Проводив спешащую ведьму взглядом, Наталья Васильевна обернулась к Соколову:
— Егор Николаевич, а вы есть не хотите? Я, если честно, с утра не ела.
— Очень хочу, — ответил тот, — мы, покойники вообще очень прожорливые.
— Ой, не пугайте меня, пожалуйста, товарищ старший лейтенант, мне и так уже плохо от всего произошедшего.
— Да я и не пугаю, — пожал плечами Егор, — официально я и правда сейчас мертв и в данный момент лежу в морге.
И с этим придется смириться, товарищ майор.
— Хорошо, — ответила та, — но только вы мне все расскажете.
Они посмотрели друг на друга и вдруг захохотали. Так и хохотали минут пять, хватаясь в темноте за животы и не в силах успокоиться, каждый думая про себя одно и то же: ""Это у меня нервное"". Наконец, Наталья, первой справившись со смехом, сказала Егору:
— Вы идите, в комнате посидите, телевизор посмотрите, а я сейчас быстренько что-то приготовлю.
— Давайте я вам помогу! — встрял Егор с инициативой, тут же отвергнутой, как непродуктивная. Поэтому он подошел к окну кухни, плотно задернул шторы, чтобы можно было, наконец, включить свет. Самое время Наталье Васильевне с работы вернуться. Потом прошел в комнату и там проделал такие же манипуляции, после чего сел на диван и включил телевизор, подумав про себя при этом: ""все как в настоящей семье — жена на кухне, муж — на диване перед телевизором"".
И еле сдержался, чтобы опять не заржать.
По телевизору шла программа ""Время"". Но это уже была не совсем застойная новостная программа, это уже было что-то переходное от полной цензуры до условной свободы слова. Почему условной? — Потому что полной свободы слова не бывает никогда и нигде, что бы кто об этом ни думал и как бы ни считал. Бывают только те или иные формы и виды цензуры, более или менее скрытые.
