Жесткое наказание лучше уроков дипломатии
Дэм
Безжалостно нападая на совершенно не защищающегося брата, я чувствовал едва ли не физическое удовольствие, наблюдая, как на открытых участках кожи от каждого моего справедливого удара появляется глубокое, болезненное ранение.
Оскалившись не хуже одичавшего зверя, развеял клинок, призывая огненную плеть, отчего у брата всего на секунду расширились зрачки и перехватило дыхание. Он прекрасно знал, что после плети ранения заживают куда медленней и болезненней, чем от клинка.
Загоняя свою жертву в ловушку, ничего не слышал, кроме щелчков плети по коже и тихого шипения близнеца, ощущая его боль, как свою. Но не остановился. Анхель заслужил физическую порку. Истинно заслужил. И сам это понимал.
Происходящее в тренировочном боксе можно было бы назвать «избиением младенца», но никак не тренировкой. Ведь Анхель даже и не пытался не то чтобы защититься, но и уйти в оборону, осознавая и принимая свое наказание за совершенный серьезный проступок. Едва не стоивший одной хрупкой девушке жизни.
Этого вообще не должно было произойти. Но произошло. И виновный должен быть наказан по всей строгости закона. На данный момент моего закона. Кто же еще отважится карать наследника Драеклонского престола, кроме меня самого. Подобное и императору не подвластно.
Однако, если бы это был мой проступок, Анхель поступил бы точно также. Наш негласный непреложный закон. Если не более жестоко. Все же брат не отличался состраданием.
Резкий свист и щелчок. Плеть болезненно ударила по кости лодыжек, рассекая кожу, рывок ― и брат с тихим вскриком падает, распластавшись на жестком полу, кашляет и сплевывает алую кровь.
Медленно подойдя ближе, безразлично взглянул на него сверху вниз, формируя на руке атакующее паралитическое заклятие. Взмах руки ― и тело брата заходится в конвульсиях.
Хищно оскалившись, удовлетворенно усмехнулся, щелкнул пальцами, добавляя оглушающее заклинание и видя муку на лице близнеца. Я уже было занес кулак для удара, но был остановлен жестким властным окриком:
— Довольно!
Мне не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто посетил наше с братом одновременно убежище и камеру наших обоюдных пыток.
Кроме этого высокого лэрда, никто и не осмелился без разрешения пройти в нашпигованные различными по степени опасности и сложности заклинаниями комнаты, не говоря уже про то, чтобы прервать бой наследников.
— Ты слишком рано, отец, — холодно произнес, все же повернувшись и коротко поклонившись.
