– Ты ведь его избегаешь, да?
Стискиваю железное колечко ремешка сумки в ладони и изображаю дурочку:
– Кого?
– Уверена, ты поняла, о ком я, но если хочешь уточнение, то сейчас он сидит тремя рядами ниже, уткнувшись в телефон.
Упрямо мотаю головой и оскорбленно отвечаю:
– Никого я не избегаю. Что за глупости?
– Глупости? Ты даже в столовую перестала ходить.
– Хочу похудеть к Новому году!
– Неплохая отмазка, – довольно кивает Катя и бескомпромиссно заявляет: – Только со мной это не пройдет. Во-первых, ты уже идеальна, а во-вторых…
– А во-вторых, перестань!
– Что, если тебе поболтать с Севой в перерыве? – пропевает она, игнорируя мои попытки закончить разговор.
Тиранка в теле фарфоровой куклы!
– Я знаю, к чему ты клонишь, но этого не будет, – строго произношу я.
– Лана, ты всю неделю почти не улыбалась, а на телефон смотришь так, будто он радиоактивный. Ты страдаешь, и я страдаю вместе с тобой, потому что знаю, как помочь, но ты и слушать не хочешь. Тебе нравится не Сева…
– Зато ему нравлюсь я! – перебиваю хлестко.
– И этого будет достаточно? – с сочувствием, что одним взмахом вскрывает грудную клетку, спрашивает Катя.
Смотрю на темную макушку в самом низу. Волосы Елисея уже немного отросли, скоро напоминаний о том, что было, совсем не останется. Стадион взрывается громкими криками и топотом. Мишка вскакивает с места и бьет себя по груди, точно самец гориллы перед соперником. Катя наклоняется к моему лицу и перекрикивает шум:
– Хоть ты и противишься, но ведешь себя точно как книжная героиня.
Они всегда боятся сделать решительный шаг и выбирают второго, которого не любят, чтобы заглушить боль по первому, к которому есть чувства. Хочешь знать, сколько раз это сработало? Ни одного!
Озарение ослепляет яркой вспышкой, словно кто-то щелкнул старым фотоаппаратом. Точно! Вот что я делаю!
– Ты права, Кать.
– Ну, естественно, – ухмыляется она.
– Я откажусь от встречи с Севой и перестану с ним общаться.
– Но я не это…
– Спасибо, – бросаю я и отворачиваюсь.
– А теперь закроем тему."
"Слежу за белым мячом, который летает от одного бутса к другому. Пас, удар, атака по воротам гимназии. Мимо! Рома разочарованно опускает голову и бежит на середину поля, и я прекрасно понимаю, что он чувствует. Казалось, счастье было так близко, но осечка разбивает триумф, как хрупкое хрустальное изделие. Сдерживаюсь изо всех сил, но через несколько долгих минут борьбы проигрываю сама себе и снова смотрю на Елисея.
