Ты глянь, какой умный! Шутник, блин! Сворачиваю на дорожку, что ведет к подъезду, прокручивая в голове варианты прощания. Что сказать? Сделать? Как не психануть? По факту шестой шаг я сегодня закрыла, наш разговор с натяжкой, но можно назвать откровениями. Только что делать с тем, что я не готова к седьмому шагу? Катя меня точно прибьет."
"Поднимаю голову, глядя перед собой, ноги вмиг каменеют. В свете дворового фонаря топчется знакомая фигура, выпуская изо рта белые облачка пара. Сева замечает нас и резко разворачивается, уходя прочь.
Это еще что за номер?
– Это ведь был Рогочий, – тихо говорит Елисей. – Откуда он знает, где ты живешь? Вы знакомы?
– Собираешься напомнить мне о запрете на общение с учениками гимназии, генерал?
– Значит, знакомы. И насколько близко?
– Выходи из образа моего парня, а то похоже, что ты ревнуешь.
– Вдруг так и есть?
Останавливаюсь, Елисей поворачивается ко мне лицом, удерживая непроницаемую маску спокойствия.
– Это лишь предположение, Лана, а не достоверный факт.
– Это моя фраза! – возмущенно вскрикиваю я.
– Моя вода, моя фраза. Да ты жадина. Что еще в этом мире только твое?
– Твои убитые нервные клетки тоже принадлежат мне.
– И не поспоришь, – усмехается он. – Какой подъезд? Тебя уже трясет от холода.
– Попрощаемся здесь.
– Нет, у меня есть парочка вопросов.
– Моя мама дружит с мамой Севы, вот и все.
– Не все. Какой подъезд?
Сдаюсь. Спорить с ним иногда весело, но я уже и правда замерзла. Поднимаемся на четвертый этаж и останавливаемся у подоконника.
Елисей брезгливо оглядывает лестничную клетку. Что, не нравится облупившаяся штукатурка и грязные полы? Мне тоже, но выбора не было. А еще здесь едва ли теплее, чем на улице, вместо батарей под окнами только непристойные надписи и следы от подошвы ботинок малышни. Елисей задумчиво смотрит в окно, а я крепче обхватываю себя руками, сдерживая дрожь.
– Иди домой, – говорит он, не поворачивая головы.
– Сева не следит за мной.
– Я такого и не говорил.
– Он на самом деле нормальный парень, просто попал не в ту компанию.
– Спокойной ночи, Лана.
– Не надо…
Елисей включает глаза-бластеры и стреляет в меня.
– …его трогать? – недобро ухмыляется он. – Лана, он тебе нравится?
– Мы друзья. – Фраза растворяется перченой горечью на языке.
– Ты ведь уже знаешь мой принцип.
– Его могут подставить.
– И ты просишь меня его пожалеть?
Холодная рука неловкости сдавливает грудь, разочарованный взгляд Севы всплывает в воспоминаниях.
