Метро 2033: Под-Московье (трилогия)

— А кто это? — спросила Кошка вернувшуюся сиделку. Та закатила глаза:

— Веселый Роджер — начальник охраны. Самый главный здесь.

— Роджер, — машинально повторила Кошка. — Странное какое имя. И почему — веселый? Он вовсе не веселый, взгляд у него нехороший — даже когда улыбается. Ему бы больше подошло «Мрачный Роджер». Или «Злой Роджер».

— Т-с-с! — прошипела сиделка и покосилась на дверь. — Неприятностей хочешь? Тебе не все равно? Он сам велел себя так называть. Говорит, в прежней жизни капитаном был — а на самом деле — кто его знает? Сказать-то что угодно можно, теперь не проверишь… Может, и правда был.

Иногда, как напьется, орет: «Лево руля! Полный вперед!» и еще какую-то лабуду непонятную…

Роджер вновь появился ближе к вечеру, когда Кошка потихоньку делала упражнения, разминая затекшие от долгого лежания руки и ноги.

— На поправку идешь? Вот и ладно, — благодушно прогудел он, изображая отца родного. — А у меня к тебе дельце небольшое. Выполнишь — награжу щедро.

— Какое дельце? — насторожилась она.

— Человечка одного надо будет на поверхность проводить.

— Неет! — вскинулась Кошка. — Там у вас перед самой станцией целое кладбище. Не пойду!

— Вот то-то и оно, что кладбище, — погрустнел Веселый Роджер. И она, осмелев, спросила:

— А в чем дело? Откуда там столько костей?

— Башню видела? — спросил он, и Кошка догадалась — речь идет о той ажурной конструкции. Кивнула.

— Мутант какой-то там засел, — тоскливо сказал Роджер. — Морок насылает. Уходят люди наверх и пропадают с концами.

И нам на поверхность теперь хода нет, и Ленинскому проспекту достается — глючит их не по-детски. Не удивлюсь, если и на Октябрьской чувствуют. Надо что-то делать с ним.

— Я не умею с мутантами драться! — вскинулась она. Откуда Роджеру знать, что она и сама немного мутантка? Но тот, видно, кое о чем догадывался.

— Главное — что тебя ему заманить не удалось. Вот, говоришь, напарник твой пошел на зов, а ты удержалась? Уж не знаю, в чем дело, может, мозги у тебя крепкие, башка чугунная.

Но таких, как ты, на все метро — единицы.

«И поэтому ты хочешь меня на смерть послать?! — мысленно возмутилась она. — Чтоб таких осталось еще меньше?!»

А вслух сердито сказала:

— Нет! Не пойду я туда. Я — сталкер вольный, сама выбираю, какой заказ брать, какой отклонить.

— А кто тебя спрашивать станет? Не пойдешь — мы тебя повесим.

— Сталкера? За то, что заказ брать не хочет? — непонимающе подняла брови она.