Ну, например: преступника и его приятеля в коридоре проводят мимо друг друга. Тебя насторожит такой поворот событий?
– Да нет. Что тут особенного? Коридор-то общий.
– Общий-то он общий, – кивнул Дегтярев, – только имеется строгое правило: если навстречу направляются двое задержанных, то один из конвойных приказывает своему подопечному: «Встать лицом к стене, ноги на ширине плеч, руки за спину, взгляд в пол!» А тут вдруг они спокойно топают мимо, можно даже подмигнуть. Почему? Не иначе как хотят, чтобы фигуранты хорошо разглядели друг друга.
Конвой – он не размышляет, а действует автоматически, соблюдая инструкцию. И вдруг внезапный прокол? Нет, значит, такова была инструкция. И еще. Если попадешь в СИЗО, не ловись на примитивную удочку вроде заявления: «Ваш соучастник уже все рассказал, если хотите облегчить свою участь, признавайтесь». Скорей всего, у следователя ничего нет, он блефует. Держись намертво, требуй очную ставку, если хорошо знаешь автограф сообщника, проси показать подписанный им протокол.
И помни: чем меньше говоришь, тем лучше. Если ты, конечно, не серийный убийца с сорока трупами в анамнезе.
– А почему маньяк должен откровенничать? – ошарашенно поинтересовалась я.
– Дольше проживет, – вздохнул полковник. – Станет по одному убитому выдавать, пойдет волокита: выезд на место преступления и так далее. Опишут одно дело, а мерзавец про второе сообщит, да еще будет путаться, где останки зарыл. Жвачка потянется на годы. Серийный душегуб понимает: ему лучше в СИЗО, а на пожизненном, при особом режиме, ой как несладко.
Знаешь, что бы я сделал, назначь меня кто-то министром образования?
– Ввел курс изучения законов? – предположила я.
– Нет. Отправлял бы подростков на одно лето в лагерь, но не отдыха, а в исправительный, системы ГУИН[7]. Полюбуется дитятко на тамошние порядки, прочувствует их на себе и подумает: а ну как придется сидеть лет пять-семь? Брошу-ка я лучше сомнительные компании и возьмусь за ум.
– Жестоко!
– Зато действенно, – надулся Александр Михайлович.
– Небольшая неприятность убережет от большой беды!
И наша беседа плавно перетекла тогда в спор о правильном воспитании, но я запомнила советы полковника. Поэтому сейчас решила использовать его опыт и приехать к Полине завтра рано утром.
У двери дома меня встретили повизгивающие собаки.
– Здравствуйте, милые. – Я присела на корточки и начала гладить бархатные морды. – Как дела?
– Шоколадно, – ответил кто-то из стаи.
Я непроизвольно плюхнулась на дорожку.
