Ну зачем, глупый человек, мается, когда можно за месяц выздороветь? Вот если язву запустить, она до больницы доведет.
– Вы рассуждаете, как доктор! – воскликнула я.
Марфа усмехнулась.
– На врача я не тяну, а вот на фельдшера запросто.
– Откуда только про бактерии знаете!
Целительница указала на одну из полок.
– Журналы выписываю по медицине, очень полезное чтение.
Распрощавшись с Марфой, я села в машину и немедленно набрала телефон Пищикова. Артур имеет кучу знакомых. Сколько раз я убеждалась, что его связи безграничны.
– Газета «Жизнь», – промурлыкал приятель, – я весь внимание.
– Привет, писака! Ричард здоров? – завела я беседу издалека.
Не так давно Артур купил шарпея и теперь трясется над ним, как над младенцем.
– О! Привет! – обрадовался Артур. – Риччи цветет и даже, на мой взгляд, слишком колосится, его определенно надо посадить на диету. Представляешь, я решил купить ему на зиму попону. Заранее побеспокоился, а то расхватают. Обмерил Риччи… Нет, ты не поверишь! У него объем шеи больше, чем у меня.
Я засмеялась.
– Почему не поверю? У нас дела еще круче, Хуч обогнал хозяйку по размеру талии. А последнее время вообще разъелся как на дрожжах – обзавелся «воротником» из жира, ошейники стали малы. Пора у него еду отнять, но не получается.
– А что мешает урезать порцию? – заинтересовался Артурчик.
– У Хуча такой взгляд… – вздохнула я. – Большие карие глаза, вечно несчастные… Мопс смотрит на тебя с таким видом, что тут же создается впечатление бедной, замученной собачки… Рука сама к холодильнику тянется.
– Аналогичная ситуация, – вздохнул в ответ Пищиков. – У тебя хоть места много, есть где лапы размять, и собака не одна, другие псы могут Хуча растормошить, а у меня просто санаторий для рахита: сжевал завтрак и на диван, в мягкие подушки.
Мы еще немного поболтали о собаках, потом я обратилась к основной теме:
– Артурчик, помоги, пожалуйста.
– Чем могу? – деловито откликнулся журналист.
– За Машей ухаживает молодой человек.
– Господи! – перебил меня Пищиков.
– Уже? Выросла невеста. Ну, Дашка, теперь держись! Приведут к тебе зятя и не спросят.
– Вот-вот, – подхватила я, – ты меня понимаешь. Появился некто Юрий Владимирович Коротков, сирота. Отец вроде самоубийца, работал шофером, совершил аварию, погибли люди. Дело было лет пятнадцать назад. А мать у парня скончалась. Других подробностей я не знаю. Машка молчит, словно партизан, даже адреса не сообщила.
– Понятно, – отрезал Артур. – Наша девка заневестилась, а ума нет.
