Тася привезла дурочку в какую-то деревеньку в Подмосковье и велела подождать на улице. Мол, медиум сразу двоих не принимает. Ирина устроилась на лавочке, и к ней незамедлительно подсела женщина, назвавшаяся Верой.
– С покойным поговорить пришла? – деловито осведомилась она."
"– Да, – подтвердила Ира.
– У них тут новый медиум, – зашептала Вера. – Старая спит в астрале, вот она была знаменитая, а эта так, шалава. Не очень-то у нее хорошо получается, через раз ошибается. Раньше знаешь сколько тут народу было? Тыщи! А сейчас раз-два – и обчелся, потому что медиум теперича плохой.
Ты деньги-то вперед не давай.
Женщины поболтали еще некоторое время, потом вернулась Тася и отвела Ирку в дом…
– Ладно, – сказала я, – сделай одолжение, больше никуда не езди. Рецепт пончиков можно найти в любой кулинарной книге, а она намного меньше сотни долларов стоит.
– Дарь Иванна, – понизила голос Ира, – вам туда тоже сходить можно. Медум судьбу предскажет.
– Спасибо, не хочу.
– Со своей бабушкой побеседуете, – не успокаивалась Ира, – порасспрашиваете ее.
Мертвые откровеннее живых!
У меня дрогнуло сердце. Афанасия была замечательной, необыкновенной женщиной[9]. Картежница, любительница острых ощущений, она воспитывала меня одна и ни разу не обмолвилась о том, куда делись ее дочь с зятем.
В раннем детстве я считала Фасю мамой, но потом разобралась в сути вещей и начала приставать к ней с вопросом:
– Где мои родители?
Афанасия сначала говорила:
– Твои папа и мама были полярными летчиками, они погибли в авиакатастрофе.
Лет до восьми я в это верила, но, позрослев, засомневалась и поинтересовалась:
– Почему у нас нет семейных фотографий?
Фася не моргнув глазом ответила:
– Пожар был, все сгорело, ничего не спасли.
Я удивилась:
– Бабуля! Но у нас есть серебряная сахарница, ложка, солонка… Ты говорила, что их заказал прадедушка к твоему рождению. И почти целый сервиз сохранился! Значит, что-то из огня вытащили?
Бабушка быстро перевела разговор на другую тему, и с тех пор, стоило мне проявить любопытство, она постоянно уходила от ответа.
Лет в четырнадцать я сообразила: Фася просто не желает говорить правду, и насела на нее.
– Ты считаешь меня маленькой? Думаешь, я все неправильно пойму?
– Да, – кивнула Фася, – я непременно открою тебе правду, но лишь после твоего двадцатипятилетия, не раньше. Кстати, можешь не рыться по шкафам – там ничего нет, ни документов, ни снимков. Я их давно уничтожила.
Истину я так и не узнала, бабуля унесла ее с собой в могилу.
