– Ха! – скривилась Света. – Ты на каком этаже живешь?
– На пятом, – растерянно ответила Аня. – А че?
– Далеко от Моргаловых, – прищурилась Света. – А я с ними через стену. Распрекрасно их скандалы слышала!
– Мама, я есть хочу, – полетел над толпой тоненький детский голосок.
– Вот зараза, – покачала головой Аня, – на секунду из дома уйти нельзя. Погоди, Юра, сейчас вернуся!
– Анька, шалава, – заорали сверху, – шляешься по двору, а муж жрать хочет!
Тетка в красном халате опрометью бросилась ко входу в подъезд, Света презрительно поморщила нос.
– Видела? Ничего не знает, а треплется. Юлька из-за мук совести повесилась!
– Как повесилась? – оторопела я.
– За шею, – сверкая глазами, сообщила Света, – в туалете, на трубе! Ее Марь Сергеевна нашла. Вернее, Роберт, пудель ее, забежал в квартиру, дверь открытой была. А там Юлька висит, ногами качает, на груди записка: «Простите, люди добрые, я отравила Колю!»
У меня закружилась голова. Ситуация с каждой минутой становилась все непонятнее. Я хорошо помню, что мертвая женщина сидела в укромном месте между громоздким буфетом и столом.
Значит, после того, как я уволокла Дегтярева, в незапертую квартиру кто-то вошел и повесил тело? Зачем? С какой стати убивать мертвеца? Да еще прикреплять к нему записку…
– Успокойтесь, Юля умерла дома, плохо ей стало с сердцем, – сказала седоволосая дама в элегантном «английском» костюме. Одежда выгодно отличала ее от большинства теток, выскочивших на улицу прямо в домашних халатах.
– Вы, Нина Ивановна, как всегда, правду знаете… – съязвила Света.
– Конечно, деточка, – кивнула дама. – Кстати, поправь юбку, встань ровно, не горбись и выплюнь жвачку – неприлично беседовать с набитым ртом.
Неожиданно девушка покорно выполнила приказ.
– Хорошо, – одобрила Нина Ивановна. – Но жвачку лучше было завернуть в бумажку и отнести в урну.
Света покраснела и шмыгнула в толпу.
– Люди обожают придумывать несуществующие подробности, – хорошо поставленным голосом продолжала дама. – Повесилась… Хорошо хоть про выстрелы никто не соврал.
Юля умерла от сердечного приступа, что, учитывая произошедшие в ее жизни события, совсем не странно.
– А что у нее случилось? – мигом поинтересовалась я.
Нина Ивановна окинула меня цепким взглядом.
– Вы не из нашего квартала, – резюмировала она.
– Неужели вы знакомы со всеми жителями? – улыбнулась я.
Дама осторожно поправила большую брошку, придерживавшую воротник кружевной блузки.
– Наша школа единственная в округе, – царственно сообщила она.
