Мятеж на окраине Галактики

В столь экстремальной ситуации Вопрошающие выступали в качестве прямых исполнительных механизмов Первого Контролера производственного комплекса, а это означало, что отданное распоряжение уже зафиксировано и малейшее промедление в исполнении распоряжения могло вызвать в базе данных появление отметки о неповиновении. Что, в свою очередь, могло привести к ограничению доступа вследствие снижения статуса благонадежности или исполнительности, а то и к распылению. Уимон проводил Йоргенсена тоскливым взглядом и перешел на галоп.

Кратчайший путь к двадцать первому тоннелю лежал через восьмой. Если бы Уимон и хотел последовать совету Олега, то не смог бы. Впрочем, он не хотел. Сказать по правде, он так до сих пор и не понял, почему Олега слушались люди значительно старше и сильнее его. В том, что такое люди капониров, он немного разобрался, помогли смутные воспоминания о рассказах Иззекиля, но из этих рассказов никак не следовало, что среди людей капониров всем заправляют сопляки немного старше его самого.

Хотя никого из их команды это совсем не смущало. Значит, Олег все-таки имел для этого основания. Но на Уимона иногда находило что-то такое, и страшно хотелось подерзить или поспорить. И сейчас было именно такое настроение. Послать совет Олега куда подальше можно было на абсолютно веских основаниях. Так что до восьмого тоннеля он добрался в прекрасном расположении духа.

Вход в тоннель преграждал сильно обгоревший остов малого драй-хондера. Уимон остановился и, вытянув шею, попытался заглянуть внутрь.

Тоннель был пуст, только далеко впереди, ближе к противоположному концу, виднелся завалившийся набок большой зонд-пробник геологической разведки с открытой дверцей. Ну что тут могло взорваться? Уимон пожал плечами и шустро двинулся в тоннель.

Он успел пробежать почти половину, когда сзади послышался резкий хлопок и вдоль штольни рванулась стена огня. Уимон замер, а затем отчаянным рывком бросился вперед. Но стена огня двигалась стремительно и должна была вот-вот догнать его.

Спасения не было. В этот момент из полуоткрытой дверцы зонда-пробника высунулась рука, схватила его за воротник и втащила внутрь. Глухо хлопнула закрывшаяся дверца, а в следующую секунду зонд задрожал от ударившей в него огненной стены. Уимона обдало жаром, пыхнувшим изо всех щелей, и он невольно зажмурил глаза. Когда он открыл их, внутри было темно и тесно. Его спаситель с чем-то возился, то и дело задевая Уимона то локтем, то бедром, то коленкой.