Мятежная леди

Знаешь, я ведь говорил ей — моя злость на нее означает, что я очень сильно ее люблю.

— Почти то же самое ты говорил и мне, — заметила Фиона. — Но не советую тебе использовать шлепки как доказательство любви. Или тиранить меня, если на то пошло.

Керкхилл покачал головой:

— Я готов уступать тебе во всем, любимая. Однако, полагаю, не стоит тратить время на обещания, которые я все равно не сдержу. Лучше скажи: приятно ли снова оказаться замужней дамой?

— Да, сэр. Очень приятно. Единственное, чего мне не хватает для полного счастья, — так это знать, что именно случилось с Уиллом.

Меня все еще грызет такое чувство, будто я приложила руку к его гибели и погребению.

— Нет, вы здесь ни при чем.

Дикон от удивления открыл рот и повернулся, чтобы посмотреть на человека, который это сказал, и увидел Флори.

— Откуда ты взялась? — спросила ее Фиона.

— Просто гуляла по саду, миледи. Спряталась за дерево, когда увидела, что вы идете. Ведь вы хотели побыть вдвоем, и я не стала мешать. Но не могу, чтобы вы и дальше думали, что приложили руку к смерти, хозяина Уилла!

— Ты что-то знаешь об этом?

— Я знаю больше, чем кто-либо другой, — ответила Флори, с опаской косясь на Дикона.

 — Видите ли, ведь это я… я его убила. Вы ни при чем, потому что лежали без чувств.

— Разве ты там была? — воскликнула Фиона.

— Была. Я видела, что хозяин в ярости, когда вы уходили с ним с конюшни, и отлично знала, что вам грозит беда! — Флори повернулась к Дикону: — Такой злобой пылали глаза хозяина Уилла, милорд! Как у той дьявольской собаки старого хозяина или самого дьявола! Я пошла за вами, миледи, но боялась подходить близко.

Я знала, что мне не остановить его, если он вас ударит. Я видела, как он сбил вас с ног и ничего не сделал, чтобы помочь подняться, хотя вы ударились о камень головой. Более того, он собирался пнуть вас прямо в живот, но я не могла допустить, чтобы он убил дитя.

— Ты считаешь, он бы это сделал? — спросил Дикон. — Убил бы собственного ребенка?

— Он думал лишь о том, как наказать леди за то, что она осмелилась ему перечить.

Много раз мне приходилось видеть его таким, и у меня не было сомнений — о ребенке он вообще не думает. Я не могла допустить, чтобы он совершил такое. Схватив толстую ветку, ударила его по голове что было сил. Я хотела просто остановить его, не хотела убивать. Но он… Теперь меня повесят, сэр?

— Нет, Флори. Я никому не позволю отправить тебя на виселицу, — сказал Дикон.