Но не спорить же с заместительницей!
Конечно, Клавдия возьмет бумаги, и много часов промается в очереди, и вынесет все налоговое хамство, и будет униженно благодарить, если барышня, принимающая бумажки, не швырнет их ей в физиономию по причине отсутствия запятой, которую необходимо поставить той же ручкой. Если ручка другая – расстрел и конфискация имущества, десять лет без права переписки, каторжные работы и электрический стул.
Улыбаясь, как побитая собака, пытающаяся сохранить остатки своей собачьей гордости – мне, мол, все нипочем, можете побить еще раз, – Клавдия поплелась за Натальей Васильевной обратно в аптеку и долго выслушивала инструкции, что именно и в какое именно окошко следует совать и как именно следует ублажать налоговую барышню, занимавшуюся делами их аптеки.
Ну и ладно. Ничего. Подумаешь, заеду в налоговую, первый раз, что ли…
В конце концов, у нее сегодня необыкновенный вечер. Сегодня с полным правом она будет звонить Андрею Ларионову и разговаривать с ним. И он будет ее слушать не потому, что она подруга его сестры, а потому, что он сам просил ее позвонить.
Потому что он за нее беспокоится.
Неизвестный Дима, которому Андрей поручил наблюдать за ней, где-то совсем близко, и можно не волноваться, что у нее опять отнимут сумку или убьют на страшном безлюдном пустыре около дома.
Сегодня – не убьют. Сегодня она всесильна, потому что днем Андрей позвонил ей, и кто-то свой сейчас где-то близко, хоть Клавдия его и не видит.
Дима Мамаев увидел, как она свернула в сторону метро “Маяковская”, и проводил глазами “Жигули”, выехавшие на улицу Чехова.
Странно. Почему соглядатай не поехал за ней на метро?
Уверен, что по дороге она никуда не зайдет, не заедет, не отправится ночевать к родителям или к подруге? Сколько же времени за ней ходят, если успели так хорошо изучить ее привычки? И почему так уверены, что эти привычки неизменны?
Дима включил зажигание.
Адрес рыженькой аптекарши майор Ларионов написал ему на липкой бумажке еще утром, и Дима прилепил эту бумажку себе в блокнот.
Он был уверен, что доберется до ее дома раньше, чем она сама.
Дима работал в уголовном розыске совсем недавно и многого еще не знал, но, когда у замызганного подъезда неказистой “хрущевки” припарковались знакомые “Жигули”, которые Дима за день рассмотрел во всех подробностях, холодок пробежал у него по спине.
Соглядатай прибыл минуты на четыре позже Димы и привычно втиснул машину в длинный унылый ряд таких же машин, теснившихся за неопрятной помойкой.
