Займись им сам, я не желаю их видеть, бездельников.
В холле были завешаны все зеркала и остро пахло бедой.
– Мерцалов, Леонид Андреевич, – хмуро сказал мужчина, подходя к Андрею. – Что вам нужно?
– Мне нужно поговорить еще раз с Ириной Николаевной и с… вами, – ровно сказал Андрей. – Я звонил сегодня утром вам домой, но мне сказали, что вы здесь.
– С Ирой разговаривать нельзя, – отрезал Леонид Андреевич. – Она плоха. Со мной – говорите, только быстро. И покажите ваши… разрешающие документы.
Андрей снова вытащил удостоверение.
– Вы бы чем с нами разговаривать, порядок на улицах навели, – неприятно морщась, сказал Мерцалов-старший. – А теперь говори, не говори…
– Придется все-таки поговорить, – твердо сказал Андрей. – Где удобнее? Вчера мы разговаривали в кухне.
– Ну, пойдемте на кухню, – все также неприязненно проговорил Леонид Андреевич и пошел впереди Андрея в глубину квартиры, сторонясь, чтобы случайно его не коснуться. Как будто Андрей только что вывалился из тифозного барака.
У них горе, сказал себе Андрей. Горькое горе, горше которого быть не может.
В гостиной сидели какие-то люди, как по команде повернувшие головы, когда Андрей проходил мимо. Тяжеловесный мужчина в дорогом костюме что-то негромко и утешающе втолковывал домработнице в черном негнущемся платье.
Как быстро, подумал Андрей. Как все быстро. Вот они уже и траур надели…
Следы вчерашнего разгрома были полностью ликвидированы. Кухня вновь стала веселой и чистой. Андрея это удивило. Почему-то он был уверен, что застанет хаос и разрушения.
Женщина, открывшая ему дверь, пила на кухне веду из толстого стакана. Увидев Андрея, она резко отвернулась.
– Ну как? – спросил Леонид Андреевич.
– Все так же, Леня! – ответила женщина с сердитой досадой. У нее были красные глаза, и руки заметно дрожали. – Она всегда была слаба, а сейчас… что говорить…
– Моя жена, – спохватившись, сказал Леонид Андреевич. – Лидия Петровна Мерцалова. Сергей Мерцалов был нашим сыном. Ваня и Гриша – наши внуки.
А в спальне лежит наша невестка, и мы не знаем, сохранит она рассудок или нет.
Женщина выронила стакан и, зажав рот рукой, почти выбежала из кухни. Стакан покатился по ковру, оставляя за собой узкую мокрую дорожку. Андрей нагнулся и тихонько поставил стакан на край барной стойки.
Глаза мужчины тоже налились слезами, и он вытер их, позабыв о том, что должен стесняться.
– Ну спрашивайте! – сказал он грубо. – Спрашивайте, что вам там нужно.
