Миг бесконечности. Том 2

Подняв голову, она недоверчиво заглянула ему в глаза: взгляд его был полон боли, мольбы и… нежности.

— У тебя явно не все в порядке с психикой, — добавила она уже гораздо мягче. — Ведь час назад ты готов был меня убить."

"— А спустя минуту — убить сам себя, — коснулся он губами ее лба. — Не представляешь, что творится у меня в душе с того самого утра, как ты ушла… Ты права: я действительно болен… я стал почти сумасшедшим… Вот только психушку давай вызовем утром, а сегодня будь милосердна, прими меня таким, какой есть, — слегка отстранившись, он провел ладонью по ее растрепанным волосам и виновато улыбнулся.

7

…Сквозь сон Катя почувствовала, как чья-то рука осторожно легла на талию и, нежно поглаживая, стала подбираться к груди.

— Виталик, давай немного поспим, — пробормотала она и вдруг распахнула глаза: с ума сошла! Какой Виталик?!

Осторожно обернувшись, Катя попыталась рассмотреть в темноте лицо Вадима, прислушалась к его дыханию.

«Слышал или нет? Тоже мне, „радистка Кэт“!» — принялась она себя ругать.

В этот момент мужская рука сползла с талии, за спиной послышалось шевеление. Катя замерла: «Повернулся на другой бок. Вроде спит».

Проделав вслед за Вадимом то же движение, она уткнулась носом в его спину, вдохнула запах, непроизвольно обняв, прикоснулась губами. Ответ на ласку последовал незамедлительно: через мгновение мужчина перевернулся, накрыл собой податливое женское тело, отыскал губами губы…

Необыкновенно долгий поцелуй постепенно наполнялся страстью, обоюдные ласки становились все смелее… Все, что произошло дальше, было чем-то иным, совершенно не похожим на повторение пройденного: страстно, стремительно, местами неистово и тут же снова нежно, бережно, с необыкновенно сладким послевкусием, растекавшимся по каждой клеточке тела…

— К тебе нельзя прикасаться, — пытаясь отдышаться, пробормотала Катя.

— Почти час как проснулся, — негромко возразил Вадим и, улегшись на спину, аккуратно примостил ее голову на своем плече.

— Значит…

— Слышал. И не могу сказать, что мне это понравилось, — спокойно заметил он. — Но было бы гораздо хуже, если бы ты назвала меня Генрихом.

— Почему Генрихом?

— Ну, для того чтобы приревновать, достаточно поговорить с человеком по телефону, а затем увидеть тебя с ним в ресторане, а потом в поезде.