Миг бесконечности. Том 2

Придется идти до конца. Надо взять себя в руки, иначе можно сойти с ума. Сейчас сама позвоню и узнаю, как отец».

— Да, девочка моя, — почти шепотом ответила Арина Ивановна. — Отец спит. Надеюсь, все будет хорошо. Ты еще не была в Ждановичах?

— Нет, но собираюсь. А что?

— Я бы с тобой поехала… Отец не хочет, чтобы я оставалась, да и, честно говоря, моя помощь ему пока не требуется.

— Да, конечно, — с ходу согласилась Катя. Насколько она знала, Александр Ильич всегда старался подвезти Арину Ивановну с работы домой.

В крайнем случае встречал на остановке автобуса или электрички. — Но только или прямо сейчас, или часа через два. Мне в любом случае надо к вам заглянуть, поискать кое-что в архиве.

— Каком архиве?

— Под крышей, на чердаке. Там мои старые тетради, публикации.

— А-а-а… Тогда давай прямо сейчас.

— Хорошо, еду, — Катя взглянула на часы, сдвинула передачу и покинула наконец-то двор.

Если честно, она была даже рада тому, что кто-то подвиг ее хоть на какое-то действие.

Сама она не скоро нашла бы на это силы.

На освободившемся месте мигом припарковалась дожидавшаяся машина.

По дороге в Ждановичи Катя впервые услышала историю болезни отца. Как выяснилось, многое он скрывал не только от нее и матери, но и от военных медиков. И в училище поступил с диагнозом, который легко мог поставить крест даже на прохождении срочной службы.

Правдами и неправдами он стал военным и никогда не жаловался на здоровье. Дослужился до полковника, честь по чести вышел в отставку.

Но сердце все же дало о себе знать. Одномоментно и резко, как только заболел тяжелейшей пневмонией. Фактически после этого он уже не мог обходиться без лекарств.

Все это дочь слушала молча. А что еще оставалось? Только корить себя, что была невнимательна к отцу, заставляла его нервничать. Взять хотя бы встречу Нового года… Ведь наверняка можно было объясниться как-то иначе. Хотя что уж тут теперь…

Мысли об отце на какое-то время отодвинули на другой план еще одну горестную тему.

Но стоило Арине Ивановне отвлечься на телефонный звонок, как совесть, воспользовавшись паузой, продолжила мучить свою жертву.

Ладышевы… Как теперь быть, что делать, она решительно не знала. Не рассказать обо всем — нельзя, рассказать — сил нет. Как объяснить, почему она написала ту статью? Она теперь и сама плохо помнит то время: юность, прямолинейность, амбиции. А тут рядом оказался человек, у которого большое горе.