Миг бесконечности. Том 2

Как тут не сопереживать? И как отнестись к тому, что девушка умерла после удаления обыкновенного аппендицита? Это в наш-то, далеко не каменный век! Все вокруг, как водится, винили врачей: недосмотрели, «зарезали», возможно, были пьяны и т. д. Короче, стандартный обывательский подход. Да еще женщина от медицины, убеждавшая, что профессор Ладышев всеми силами старается отмазать сына. Как тут не возмутиться? Как не раскрыть глаза людям?"

"И все же, следуя правилам, которым учили на журфаке, она попыталась связаться с участниками событий.

Но оперировавшего доктора разыскать не удалось: на работе отвечали, что его нет и когда будет — неизвестно. О том, что он уже в СИЗО, ей никто не сказал. Тогда она решила обратиться к профессору Ладышеву. Секретарша или кто-то там другой ответила, что профессор никаких комментариев не дает. К домашнему телефону также никто не подошел. А время поджимало, торопил со статьей главный редактор, знавший, за какую тему она взялась.

И тогда она отдала ее в печать. И была горда тем, что статья получилась резонансная.

Помнится, даже письмо пришло из больницы. Спасибо, мол, что не прошли мимо, извините, виновники будут наказаны со всей строгостью. Поэтому совесть долгое время и не тревожила. И если бы спустя годы судьба не уготовила ей встречу с тем самым доктором, прямой вины которого в смерти девушки, как выяснилось, не было, то о той ранней своей публикации она и не вспомнила бы.

Но почему все-таки она не продолжила следить за историей? Ведь это одно из главных правил журналистики: если уж поднял серьезную тему, должен идти до конца, до логического финала.

И тогда одно из двух: или торжество правды и справедливости, или извинения и опровержение. Последнее, правда, случается редко: не любит журналистская братия открыто признавать свои ошибки. Но она не из их числа. Она всегда кропотливо изучала любую тему, за которую бралась.

Что же тогда ей помешало? То, что начались каникулы и по их окончании газету закрыли? То, что познакомилась с Виталиком, влюбилась — флюиды счастья вытеснили все мысли, и тема так и осталась незавершенной? А ведь все могло сложиться иначе.

И не настигла бы ее эта история спустя много лет. Вот оно, возмездие. И ничего не скажешь в оправдание.

«Меня-то теперь есть за что наказывать, а вот в чем вина Ладышевых? — резануло как по живому. — Это несправедливо!» — на глаза навернулись слезы.

— …Не расстраивайся, девочка моя, — Арина Ивановна мягко коснулась руки, по-своему поняв ее состояние.