Милая пленница

И ее вновь охватило безумие; она, задыхаясь, кричала так, словно за ней гнались все демоны ада…

На следующее утро Александра проснулась в пять часов оттого, что в ее голове громко грохотали барабаны. С глухим стоном она перевернулась на бок и покрепче прижалась к подушке. Но грохот продолжался, он стал даже громче и настойчивее.

«Что там делают проклятые слуги? — думала она, кривясь от боли, пронзающей ее виски. — Чинят крышу, что ли…» Она чуть приоткрыла заплывший глаз, чтобы посмотреть на часы. Чинят крышу, когда едва начинается рассвет?.

Язык Александры распух и саднил, и ей казалось, что ее рот забит старым вонючим тряпьем. Она закрыла покрасневшие глаза и снова натянула на себя одеяло.

Но тут ее желудок сжался от приступа тошноты.

Потом она почувствовала, как тяжело ноют ее руки и плечи. Кошмар!.. Он снова вернулся ночью, во время грозы, бросив ее в страшные дни прошлого. В темноту. В Ужас.

Но сначала была молния, всегда сначала бывает молния. Индусы в деревнях называли это «Колимин», но ее айя говорила — огонь Дьявола, дикое буйство природы, сжигающей равнины…

Александра никогда не могла вспомнить своих кошмаров.

Но в эту ночь было и что-то другое — она это чувствовала, хотя и не могла вспомнить. Чем же последний кошмар отличался от предыдущих? Растерянная, она рылась в собственной памяти, но, как всегда, все ускользало от нее.

Александра резко села в постели — и тут же пожалела об этом: ее виски пронзила такая боль, что она забыла о ночных ужасах.

Ну конечно, во всем виновато спиртное. Какой же она была дурочкой! Да еще и не ела почти ничего!

Охваченная растущей неуверенностью, Александра пыталась припомнить, что же все-таки произошло вчера вечером. Но перед ней лишь мелькали разрозненные картины. Уютный кабинет. Теплый смех. Ландыши. Танцующее пламя свечей. И требовательные губы Хоука на ее губах, и его зубы, отрывающие кружево, и его рука на ее груди…

Александра услышала, как тихо отворилась дверь, но, погруженная в собственные горести, даже не повернулась.

— Кто бы там ни был, убирайтесь, — прошептала она.

— Ох, мисс, это всего лишь я, Лили. Прошу прощения за то, что врываюсь так рано, только его светлость сказал, что вы, может быть, захотите поехать на прогулку, верхом. Но сначала, он сказал, вы, пожалуй, захотите выпить кофе и умыться холодной водой.