Милая пленница

Лили развернула перед Александрой костюм для верховой езды — из красновато-коричневого бархата, с перчатками и ботинками того же цвета. Таких амазонок Александра еще не видела — платье было в архаичном стиле, у него был очень узкий лиф и сшитая из двух не соединенных между собой кусков юбка. Но Лили уверила Александру, что на ней амазонка будет выглядеть просто чудесно. Спустя двадцать минут Александра, чувствуя себя заново родившейся, спустилась по широкой лестнице и приветливо улыбнулась лакею, распахнувшему перед ней дверь.

Герцог ждал ее возле конюшен. Сердце Александры чуть подпрыгнуло, когда она увидела, с какой веселой внимательностью рассматривает ее Хоук. Она бы очень хотела вспомнить все, что происходило накануне вечером…

— Вы знали! — сердито воскликнула она. — Вы знали, что будет потом!

Серебристые глаза оглядели ее лицо, чуть задержавшись на бледных щеках, на синяке, темневшем на виске.

— Разумеется, я знал, но ты вела себя так храбро!

— Да, вам такое состояние должно быть хорошо знакомо, — негодующе сказала Александра.

 — Могли бы и предупредить меня!

— А ты бы меня послушалась? — На долю мгновения в воздухе между ними повисло напряжение.

— Нет, — признала Александра. И расширившимися глазами неуверенно посмотрела на герцога. — А… а что вообще было вчера вечером?

Хоук лениво улыбнулся:

— Ты ничего не помнишь?

— Разумеется, нет, иначе бы я не спрашивала, черт побери!

— Какой удар по моему самолюбию! Для меня это самое настоящее потрясение! — И Хоук печально покачал головой.

— Лжец! — прошептала Александра, охваченная ужасом.

— Вот как? Разве ты не помнишь мои руки, мои губы…

Александра стиснула зубы: кое-что она вспомнила… Но только до того момента, как герцог усадил ее в кресло. А дальше следовал полный провал.

— Нет, вы не… — выдохнула она потрясенно. — Я не могла! Это невозможно!

— Ты так уверена? — В его глазах дразняще прыгали серебристые точки.

— Нет, черт побери! Потому что вы подлец, да, подлец, и вы вполне могли…

— Грубо воспользоваться твоим опьянением? Нет, кусачка, этого я не сделал, просто потому, что мне нравится, когда женщина в постели не просто храпит.

Ты заснула, и я отнес тебя наверх, где скромно и целомудренно уложил в постель. И запомни вот что, — проворчал Хоук, — когда я надумаю переспать с тобой, ты будешь отлично сознавать, что я делаю, уверяю тебя!

— Это лишь вопрос времени. И мы оба это знаем.

— Ничего такого я не знаю, а вы подлец!

— Ты повторяешься, дорогая, — небрежно бросил Хоук.