Милая пленница

Если ты хочешь, чтобы дело твоего отца было пересмотрено, ты заплатишь мою цену, — закончил он резко.

— Нет, дьявол! Я никогда не соглашусь на такое!

— Так значит, дочь лорда Мэйтланда не так уж и предана своему отцу? Она не хочет преодолеть небольшое препятствие, мешающее восстановлению его репутации? Так значит, все эти рассуждения о дочерней любви — пустая болтовня? — продолжал издеваться Хоук.

Александра яростно напряглась, но так и не сумела вырваться из его рук.

— Нет, я не стану этого слушать! Вы и белое превратите в гнуснейшее черное! — Она попыталась зажать ладонями уши, но Хоук грубо отбросил ее руки.

— Ну да, и еще я негодяй и дворняжка, — безжалостно продолжал он. — Ты просто боишься посмотреть в лицо собственным страстям. Ты ведь знаешь, что такой договор доставит удовольствие тебе не меньше, чем мне, потому что ты обладаешь огненной чувственностью прирожденной куртизанки. Это проявляется во всем — и в том, как ты опускаешь ресницы, и в том, как облизываешь губки… Каждый раз, когда я встречаю твой взгляд, я вижу в нем твою истинную натуру, моя дорогая Александра.

— Я испытываю к вам одну лишь страсть — страстную ненависть! — злобно выплюнула Александра. — И еще — безмерное желание содрать с вашего лица эту наглую улыбку!

— Лгунья! — проревел он. — Такая же, как все женщины! Я был дураком, когда предполагал, что ты окажешься иной! Но больше ты меня не одурачишь, — добавил он ожесточенно.

Александра содрогнулась от жестокой силы этих слов, холодных и неумолимых…

— Запомни как следует — я буду получать плату так долго, как мне вздумается, где вздумается и когда вздумается. Я получу все, что мне захочется получить. А тебе, мисс Мэйтланд, остается молиться о том, чтобы мое желание не угасло до тех пор, пока дело твоего отца не будет закончено.

— М-молить о… — задохнулась от бешеной злобы Александра. — Да что же вы за вонючее насекомое такое? Неужели ваша низость не имеет границ?

— Оставь свои таланты для более снисходительной публики, прибереги их, не растрачивай зря! — язвительно сказал он. — Это ведь ты задумала убийство, не я. И если тебе так хочется рассуждать о низости, с этого и начни.

— Но я… — Внезапно Александра умолкла. Она не желала оправдываться перед этим наглецом.