Милая пленница

И она не хотела признаваться в том, что их встреча в Лондоне произошла по воле судьбы, а не по ее желанию. И что в ее планы мести убийство вообще не входило.

— Ну, так на чем порешим? — безжалостно продолжил Хоук. — Пусть лорд Персиваль Мэйтланд останется в истории в роли подлеца или постараемся восславить его как героя, прошедшего над пропастью и справившегося с опаснейшей ситуацией? Все зависит только от тебя, Александра, — от того, насколько мягкой и уступчивой ты будешь в моей постели. Так что ответь мне. Я приму твое слово как задаток в нашей сделке, потому что я верю — ты не станешь нарушать обещания.

— Да неужели в вас нет ни капли мужского достоинства? Как вы можете требовать подобного? — Глаза Александры на побледневшем лице были похожи на штормовое море.

— О, ты же сама заявила, что я дьявол, так чего же ты от меня ждешь? Ну, дай слово, или я не стану связываться с твоим делом.

Александра стиснула зубы в бессильном гневе, но она очутилась в ловушке, и оба они это понимали. Она посмотрела в его замкнутое лицо, горя ненавистью к человеку, не оставившему ей выхода.

И долго-долго всматривалась, изучая, чувствуя отвращение к его холодному высокомерию, к его наглой самонадеянности, с которыми он распоряжался ее жизнью.

Она была беспомощна перед ним и теряла желание мстить… хуже того, была готова вот-вот уступить, сдаться своему злейшему врагу ради того, чтобы невиновность ее отца была доказана… И вдруг до нее дошла ирония ситуации: она могла обменять собственную невинность на доказательство невиновности отца! И могла ли она сделать что-то другое? Разве эта цена была слишком высокой, разве не стоило заплатить ее, чтобы отец покоился в мире?

— Вы неописуемо подлы! — воскликнула она.

 — Но, впрочем, вы и сами это знаете. — Она пыталась быть такой же холодной и безжалостной, как герцог. — Хорошо, негодяй, можете делать со мной что захотите. Но примите к сведению, что в остальные моменты я вас знать не желаю. Просто я люблю своего отца сильнее, чем ненавижу вас. И к вам я всегда буду испытывать только одно чувство — ненависть, — пообещала она, едва шевеля побелевшими губами.

Глаза Хоука сверкнули, по губам проскользнула едва заметная улыбка. Александра ни о чем не догадывалась… но он совсем не был холоден в своем отношении к ней. И его ленивое безразличие было всего лишь привычной маской, приобретенной годами практики.

— Ты бросаешь мне вызов, мисс Мэйтланд. Что ж, мне будет приятно доказать тебе, что ты ошибаешься.