Милая пленница

Несколько долгих секунд он не отводил взгляда от листа бумаги, и на его лице все явственнее вырисовывалось недоверие. Наконец он поднял глаза и посмотрел на Шедвелла. Письмо упало на пол.

— Рассказывай остальное.

— Ну, вы знаете, ваша светлость… о том, что случилось вчера. Мальчик после этого был совсем не в себе. Посыльный говорит, что днем он сбежал из дома и несколько часов бродил под дождем, пока его не нашли. Он начал кашлять, его лихорадило, и он все время звал вас. Потом стало еще хуже. Доктор напуган и просит вас приехать как можно скорее.

Длинные пальцы Хоука сжались в кулаки. В его глазах промелькнула боль, и он стал очень похож на портрет своего сына…

После слов дворецкого в комнате повисло тяжелое молчание. Хоук посмотрел на миниатюру, которую Александра все еще держала в руках, и боль исказила его лицо.

«Меня это не касается», — напомнила себе Александра. Она ненавидит этого человека. И всегда будет его ненавидеть.

— Робби… — прошептал герцог. — Что же мы делаем с тобой, малыш…

В следующие несколько часов дом Хоука являл собой ад кромешный.

Джефферс и Пенни приготовили для поездки в Лондон лучшую карету. Хоук решил было избавить старого кучера от тягот длительного пути и взять с собой кого-нибудь помоложе, но преданный слуга искренне вознегодовал, когда герцог сказал ему об этом.

— Ну да, ваша светлость, вы это можете сделать… только лучше бы уж тогда вам меня просто выгнать. Наплевать, что я вам служил тридцать пять лет и что меня уж никто не возьмет к себе.

На мрачном лице Хоука, в его полных отчаяния глазах на мгновение показалась благодарность.

— Ладно, Джефферс, спасибо, ты едешь со мной, все равно замену тебе нелегко найти.

— Карета будет у дверей через полчаса, — пробурчал Джефферс. — А все остальное уже готово, как вы и приказали.

— Ты отличный человек, — сказал Хоук и вернулся в кабинет, чтобы закончить письмо своему адвокату.

Стук в дверь заставил его нахмуриться и поднять голову.

— А, это ты, — бросил он, увидя Александру, явившуюся по его просьбе. Жестом пригласив ее сесть возле письменного стола, он сообщил: — Ты поедешь со мной в Лондон. Даю тебе час на сборы. — Он говорил холодно и отстраненно.

Александра задохнулась от его надменности.