Милая пленница

— Неужели это будет так ужасно, ваша светлость? Хоук застонал…

— Ну нет, маленькая чертовка! Сначала я намерен довести тебя до безумия. Надеюсь, что мне это удастся… — угрожающе сказал он, хватая руку Александры и прижимаясь губами к запястью. Потом резко поднялся, сбросил брюки и пинком отшвырнул их прочь.

Александра замерла, увидев его бронзовые стройные ноги и бедра. И ошеломленно уставилась на то, что возвышалось под плотной порослью темных, чуть красноватых волос…

Когда она подняла взгляд к лицу Хоука, то увидела в его серебристых глазах веселые искорки и поняла, что он заметил ее смущение.

— Ну же, любимая, — прошептал он мягко, — теперь уже поздно стесняться. Ты готова к любви — к моей любви, — поправил он себя. — И позволь это доказать…

С дразнящей медлительностью он склонился над ней, опираясь на руки. Он не касался ее ни в одной точке, но ей казалось, что все ее тело ощущает огонь его кожи… огонь, от которого ей было и жарко, и холодно в одно и то же мгновение.

— Хоук? — произнесла она чужим голосом, неуверенно шевельнувшись.

Он промолчал, лишь обжег ее своим дыханием.

И тут она ощутила внутреннюю судорогу — ее женская пустота жаждала заполнения…

Она прерывисто вздохнула, и вздох Хоука эхом раздался в ее ушах.

— Да, любимая, я обещаю тебе и рай, и небеса…

И когда Александре показалось, что она не в силах больше ждать ни секунды, горячий рот Хоука отыскал ее напряженную грудь, и она вскрикнула от яростного наслаждения.

Хоук вдруг перекатился на спину и одним движением посадил Александру на свои бедра, его руки, скользнув по ее спине, сжали трепещущие ягодицы… Он мягко раздвинул ее ноги… но его улыбка угасла, когда он ощутил напряженность девушки.

— Нет, Александра, — умоляюще произнес он. — Не останавливайся! Откройся телом и душой! Я должен взять тебя этой ночью — всю тебя, и должен отдать тебе себя.

— Нет, не надо слов! — хрипло пробормотал он.