Милая пленница

Он, похоже, вернулся к своей прежней жизни, встречаясь с политиками, вроде премьер-министра Джорджа Каннинга, и со многими другими людьми, искавшими его с того момента, как они узнали, что герцог вновь участвует в светских играх.

В один из этих дней Хоуксворт даже пригласил на ленч сэра Стэнфорда Раффлса, но Александра узнала об этом лишь позже, вернувшись с Робби из ботанического сада. Но зато теперь ей было известно, что ее старый друг — в Лондоне.

Ей бы следовало повидать его, твердила она себе.

Но у нее не было желания заниматься хоть чем-то, что требовало усилий, и вся ее веселость, и ее гордость растаяли без следа. Бесконечные дни проходили у нее как во сне.

На следующее утро после событий в Воксхолле в доме Хоука объявилась его престарелая тетушка. Леди Баббингтон, милейшая крошечная старушка, была безнадежно скучна, и к тому же глуха как пень; но Хоук ровным, невыразительным голосом сообщил Александре, что она не должна выходить из дома без его тетушки и без крепкого, мускулистого лакея Харди, недавно приехавшего из Хоуксвиша.

«Наверное, снова Телфорд, — подумала Александра. — Но разве он может сделать что-то хуже того, что уже сделал Хоук?..»

Но, вспомнив о ребенке, которого она носила под сердцем, Александра просто отбросила эти мысли вместе со многими другими, не в силах выносить ту боль, которую они причиняли.

Потом как-то утром Хоук равнодушно сообщил ей, что у него будут к обеду гости, девять человек… было это два или три дня назад?

Ее это не интересовало.

Ее вообще ничто не интересовало.

— Аи contraire, вы оказываете мне честь, мадемуазель. — Слова портнихи напомнили Александре, чем они, собственно, занимаются — последней примеркой платья для сегодняшнего обеда. — Dieu, ведь это так чудесно — одевать того, кто украшает мою работу! — Внимательные глаза мадам Грез, скользнув по лицу Александры, проницательно прищурились. — Вы привлечете много взглядов сегодня вечером.

Александра чуть-чуть нахмурилась.

Она совсем не хотела бы сегодня привлекать к себе взгляды…

— А ведь нет на свете такой женщины, которую бы не радовало внимание!

Внезапно желудок Александры сжался от приступа тошноты, и она ухватилась за высокую спинку кресла, обтянутого синевато-зеленым шелком. Ее пальцы так впились в роскошную ткань, что их суставы побелели.

— Но, мадемуазель, вы же плохо себя чувствуете! — воскликнула мадам Грез. — О, вы должны сесть! Немножко вина вам поможет.