Милая пленница

Бог мой, да неужели ты думала, что сможешь скрыть это от меня — в постели?! Я ведь уже видел это прежде, не забывай, — когда моя недостойная сожалений жена носила нашего сына!

При упоминании об Изабель Хоук, казалось, потерял остатки самообладания и, оскалясь, рывком прижал дрожащую Александру к своей груди. И, как помешанный, наклонил ее назад, придвинув спиной к огню. Нагую кожу Александры опалило жаром, но даже тогда девушка не смогла ничего сказать, от потрясения утратив дар речи.

— Разве ты не знала, как много это значит для меня? Разве ты не знала, что меня сжигает одна лишь мысль о том, что частица меня проникла в твое лоно, зародив жизнь… ты собиралась посмеяться надо мной, радуясь, что обманула меня!

— Хоук! Пре-прекрати… Ты делаешь мне больно! Он мрачно и злобно расхохотался.

— Женщина, ты плохо понимаешь значение слов. Нет, пока что это не боль, но я намерен проучить тебя в полной мере. — Его лицо превратилось в неподвижную маску бешенства. И с неприкрытой жестокостью он схватил Александру за волосы и сильно дернул, скалясь в ее побледневшее лицо.

 — Ну, говори! — потребовал он. — Что еще ты замыслила своим омерзительным умишком? Что таится в твоем больном мозгу?

— Больном?! — У Александры грохотало в ушах, каждый вздох давался ей с трудом. — Больном?! — И она внезапно разразилась истерическим смехом. — И ты… ты смеешь называть меня ненормальной? Ты?!

Хоук скрипнул зубами.

— Похоже, ты задумала сбежать, когда беременность станет заметной! — закричал он, и его глаза потемнели и затуманились.

 — Или у тебя есть другие идеи? Может быть, ты хотела превратить ребенка в самое страшное орудие мести? — Его пальцы сжали волосы Александры, заставив девушку вздрогнуть от боли. — Но я вижу тебя насквозь! Не забывай, за годы, прожитые с Изабель, я всякого навидался! И не тебе меня обмануть, не тебе! И моего ребенка ты не используешь в корыстной игре, нет! Я уже был пешкой в браке без любви, и я слишком хорошо знаю, какие шрамы остаются на теле невинной жертвы!

— О да.

Как это верно! — воскликнула Александра, уже не пытаясь скрыть, как больно ранили ее обвинения. Более того, она не могла скрыть и отчаяния перед правдой, которую сказал ей Хоук: о том, что в ее утробе зародилась новая жизнь… жизнь от его семени.

Боль была слишком сильна. Александра не могла справиться с ней…

— Жаль, что ты заметил так скоро! Но едва ли тебя можно назвать невинной жертвой.