Милая пленница

И еще позволь напомнить, что своим поведением ты можешь уничтожить все шансы на новое рассмотрение дела твоего отца.

Александра сжала остатки веера. Ее лицо застыло в ярости. Хоук сказал то, что она и сама прекрасно знала. И когда она заговорила, ее голос был хриплым и прерывистым.

— Как же вы все презренны… все вы! Тебе и другим хочется лишь одного — набить брюхо и повеселиться, не важно, за чей счет! Для вас важны манеры, просто манеры, за которыми ничего не скрыто, тонкий бессмысленный фасад, ведь вас интересуют только удовольствия, а не мораль и честь! И ты таков же, как весь свет, — ты напиваешься, и смеешься, и объедаешься, и флиртуешь, в то время как другие трудятся под безжалостным индийским солнцем! Твоя жизнь — это лень и праздность! Меня тошнит от этого!

Хоук, слушая ее, так крепко сжал губы, что они побелели.

Слова Александры задели его куда сильнее, чем он готов был признать даже перед самим собой. Ведь он хорошо знал, что такое тяжкий труд под палящим солнцем — под солнцем Испании, на полях сражений, пропитанных запахом смерти… Он испытал все это на Пиренейском полуострове, видит Бог, но черт бы его побрал, если он станет оправдываться перед этой девчонкой или перед кем-либо еще!

— Если бы твои слова были правдой, — холодно произнес он, — я бы не стал делать того, что намерен сделать через некоторое время, если ты сама не сорвешь мои планы.

И я не изменю намерений из-за твоего отвратительного поведения. Так что потрудись надеть платье и спуститься вниз, а там ты извинишься перед всеми за чудовищную сцену. Можешь сослаться на то, что тебя слишком утомили приготовления к приему, и постарайся выглядеть при этом как можно более искренне! — Он говорил резким тоном офицера, отдающего приказ. — Ты можешь остаться в столовой с четверть часа, и уж постарайся выглядеть бледной и раскаявшейся, а потом сошлешься на головную боль и уйдешь.

Александра задохнулась, не в силах сказать ни слова от нахлынувшего на нее возмущения.

— Я не стану делать ничего подобного! — крикнула она.

— Ты это сделаешь! — рявкнул Хоук, хватая ее за руку. — Ты это сделаешь потому, что я этого требую, и потому, что это единственный способ вернуться к делу твоего отца! Ливерпуль обладает слишком большой властью, и Каннинг почти равен ему.