Милая пленница

И если они воспротивятся, черта с два ты чего-нибудь добьешься! Или все твои слова о любви к отцу — простая болтовня?!

Ее пальцы сами собой скрючились — ей хотелось вцепиться ему в физиономию, содрать эту надменную маску, но Александра не стала делать ничего подобного. Она знала, что Хоук прав. Без поддержки Ливерпуля и Каннинга — как и без поддержки самого Хоука — дело ее отца останется навсегда закрытым.

Она выдернула руку из его пальцев.

— Хорошо, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Я спущусь вниз, как только оденусь.

— Ты оденешься сию минуту, при мне. — Хоук, насмешливо скривив губы, взял платье, лежавшее на кровати. — Пока ты дождешься горничную, гости могут уже и разойтись.

Александра не двинулась с места, лишь молча смотрела на серебристый наряд, который Хоук протягивал ей. Ее глаза потемнели от гнева.

— Помочь тебе надеть его? — прорычал Хоук, приближаясь.

— Ты сейчас злорадствуешь, не правда ли? — воскликнула она. — Ты смеешься над моим наивным идеализмом.

Но тебе не над чем смеяться, потому что не идеализм заставляет меня делать все это, а чувство вины!

Хоук всмотрелся в ее измученное лицо.

— Это я убила его, неужели ты не понимаешь? Убила своей гордостью, отказом выйти замуж! В тот вечер отец пришел ко мне, он умолял меня выйти за сына лорда Вексфорда! А я только смеялась, как всегда! О, это не для меня — выходить за глупого мальчишку, только что приехавшего из Англии! Ох, Боже… — Александра заплакала, из ее пылающих глаз потоком хлынули слезы.

 — Почему я не услышала отчаяния в его голосе?! Он хотел иметь внуков, он хотел нянчить их… Он хотел знать, что род Мэйтландов не угаснет. Если бы только я тогда…

— Тогда он, ты полагаешь, не покончил бы с собой? — резко спросил Хоук. — И ты действительно в это веришь? — Он схватил ее за дрожащие плечи. — Он сделал это ради себя самого, Александра, а не потому, что ты или кто-то другой могли что-то сделать и не сделали.

Александра стояла не шевелясь, нервно сжимая кулаки, пытаясь вникнуть в смысл слов Хоука.

— Мне бы хотелось поверить в это, — ответила она.

— Ты поверишь, если только тебе не доставляет наслаждения мучить себя, — грубо сказал Хоук. — Вздор! Все это вздор! Только ты сама можешь решить, когда и за кого тебе выходить замуж, но не твой отец! Так же, как его решение покончить с собой было его собственным, и ничьим больше!

Снаружи, на улице, стучали колеса проезжавших мимо экипажей.