Милая пленница

Она всхлипывала, невольно поворачиваясь из стороны в сторону вслед за вертящейся тканью, и герцог чувствовал ее боль и страдание так, словно они были его собственными.

Высоко наверху Александра дюйм за дюймом взбиралась по трещащему бархату. Она молилась, чтобы старая ткань не лопнула прежде, чем она доберется до крыши.

Но в любом случае девушка отказывалась признать поражение. И старалась не думать об окаменевшем лице человека, глядящего на нее с террасы внизу. Ткань под ее пальцами туго натянулась, и Александра сообразила, что достигла того места, где занавеска плотно прилегала к камням, цепляясь за зубец парапета.

И спустя еще одно пугающее мгновение Александра почувствовала под руками грубую поверхность… Все ее тело дрожало от напряжения, но она сумела одолеть выступающий карниз и без сил свалилась на гальку, устилавшую крышу дома.

Хоук замер, парализованный страхом, и затаил дыхание, когда она едва избежала падения, переваливаясь через парапет на крышу. И лишь когда убедился, что она крепко стоит на твердой поверхности, глубоко вздохнул.

И тут же в два прыжка выскочил с террасы. Ну нет, он не позволит своей жене разбиться при попытке убежать… во всяком случае, не сейчас, когда им нужно еще во многом разобраться.

Александра посмотрела вверх, на темнеющее небо, на глубокий кобальт теней, пересекающих крышу, потом с трудом поднялась на ноги и пошла вперед, как загнанный зверек, знающий, что его жестокий преследователь неподалеку. Девушка шла к южному углу дома, то и дело прикасаясь к дымовым трубам, все еще хранящим солнечное тепло.

Позади нее в полутьме послышался резкий звук, и Александра обернулась, чтобы увидеть, что ее страхи воплотились в реальность.

— Неужели ты ненавидишь меня так сильно, что готова рисковать своей жизнью, пытаясь сбежать? — спросил герцог Хоуксворт ровным голосом, угрожающе выходя из-за каменного рычащего льва. — А может быть, мне просто удалось проломить твою мраморную скорлупу и ты ощутила вкус страха?

— Н-не подходите! — запинаясь, прошипела Александра, отступая назад и не отводя глаз от его разъяренного лица.

— Почему? Потому, что ты можешь сломать шею, налетев на камни у южного парапета? Он ведь разрушен… Или потому, что слева от тебя каминная труба, которая может вот-вот рухнуть? Ну нет, дорогая. Я не позволю тебе уйти так легко. Эта буря началась давно, и она продолжает бушевать между нами. — Говоря это, Хоук подходил все ближе, и его голос волнами разносился в темноте.