Милая пленница

Александра знала, что далеко ей не уйти, потому что нога отчаянно ныла. До сих пор, охваченная азартом, девушка просто не обращала на это внимания, но теперь она едва ступала на больную ногу.

Ей необходимо было найти укрытие, потому что герцог, безусловно, станет ее искать, а может быть, еще и призовет на помощь слуг… Но где, где ей спрятаться? Александра внимательно вглядывалась в открытое пространство, пересеченное бледными дорожками лунного света. Взобравшись на гребень холма, она остановилась и прислушалась, ожидая, что вот-вот до нее донесутся звуки погони.

Но вокруг было тихо, лишь мягко шелестела под порывами ветра трава да шуршали листья деревьев. Устало вздохнув, Александра направилась к дубу и прислонилась к его толстому стволу; постояв так минуту-другую, она пошла дальше, чтобы обследовать лежавшую впереди долинку.

И тут на середине склона она увидела старую искривленную березу, корни которой выпирали из земли перекрученными жгутами. Боясь поверить собственным глазам, она бросилась вниз по склону.

Измученная девушка забралась в него, свернулась клубочком — и тут же заснула.

Двумя часами позже Хоуксворт, бесшумно шагая по травянистому склону, отыскал свою ускользнувшую добычу. Она спала, как лесной зверек, и у ее ног из травы выглядывали дикие орхидеи и примулы. Герцог отправился на поиски один, не желая, чтобы кто-либо из прислуги стал свидетелем того, что должно последовать, когда он отыщет беглянку.

Удача сопутствовала ему, без нее он вполне мог не заметить женщину. Лунный луч просочился между березовыми ветвями и освещал бледные руки и стройную лодыжку…

При виде этой картины у герцога перехватило дыхание. Женщина казалась серебристой нимфой, приютившейся в темном убежище дупла. Она не выглядит ни гордой, ни продажной, подумал Хоук, она кажется таинственной и необычайно хрупкой.

Но он, собравшись с силами, яростно растоптал ростки нежности, пробившиеся в его душе. «Нет, — сказал себе Хоук, — сейчас полночь — тот час, когда пробуждается злобная Титания, королева эльфов…»

Что-то гладкое и плотное раздражающе коснулось вытянутой ноги Александры. Она беспокойно шевельнулась, забормотав во сне. И почти в то же мгновение ее глаза широко раскрылись.