— Очень нахальная девица.
— Госпожи, да вы настоящий брюзга сегодня! — Джорджина сделала усилие, чтобы не рассмеяться. — С чего это?
— Вовсе нет, — холодным тоном возразил он, выдвигая ящик письменного стола. — На твое счастье, у меня случайно оказалось то, что тебе по вкусу. Так что тащи стул и присоединяйся ко мне.
Этого она не ожидала. Джорджина медленно села, раздумывая, как бы ей пограциознее отказаться, хотя капитан уже наполнял портвейном бокал, который тоже извлек из ящика стола. Но затем она вдруг решила, что полбокала портвейна ей не повредит, возможно, после этого и сон поскорее придет.
Джорджина перетащила тяжелый стул от обеденного стола к письменному и, еще не сев, взяла протянутый бокал, весьма озабоченная тем, чтобы не прикоснуться к пальцам Джеймса и не встретиться взглядом с его колдовскими зелеными глазами.
Приподняв стакан и изобразив вежливую улыбку, она сказала:
— Весьма дружелюбный жест с вашей стороны, Джеймс. — То, что она впервые назвала его по имени, как она и ожидала, вызвало в нем раздражение.
— Тем более что у меня сложилось впечатление, будто вы сердиты на меня.
— Сердит? На такую малышку? Почему ты так решила?
Услышав эти слова, Джорджина поперхнулась красным сладким вином.
— По блеску в ваших глазах, — дерзко ответила девушка.
— Это страсть, милая девушка. Чистая… неподдельная страсть.
Она замерла, а сердце в груди отчаянно заколотилось. Невольно подняв глаза, она встретилась с его взглядом — горячим, гипнотическим, чувственным, который способен был расплавить даже лед.
Господи, она еще не превратилась в лужу?"
"Джорджина допила портвейн и поперхнулась на сей раз по-настоящему, что было весьма кстати, поскольку ей удалось на какое-то мгновение освободиться от воздействия его взгляда, и она успела сказать:
— Я была права. Ярость, какой мне не приходилось никогда видеть. Его губы слегка дрогнули.
— Ты в великолепной форме, малышка. Нет-нет, не убегай, — сурово добавил он, когда увидел, что Джорджина, поставив бокал на стол, намеревается уйти.
— Мы пока что не установили причину моей… ярости.
— Честное слово, я очень устала, — нахмурилась Джорджина, видя, что он снова наполняет ее бокал.
— Трусишка.
В его тоне явно проскользнуло удивление, но для нее это прозвучало как вызов.
— Хорошо. — Схватив стакан и едва не расплескав содержимое, ибо на сей раз Джеймс наполнил его почти доверху, она откинулась на стуле и сделала большой глоток. — Так что вы хотите обсуждать?
— Проблему моей ярости, разумеется.
