— В таком случае зачем мне вмешиваться?
— Потому что они изувечат его!
— Понятно. Я полагал, что в этом и заключается цель…
— Томас, пойми! Они ухватились за эти бредни насчет пиратства как за повод, чтобы оправдать это бесстыдное, бесчестное избиение, когда все на одного.
— Возможно, но пиратство — это вовсе не бредни, Джорджи. Он действительно пират.
— Был, — убежденно сказала Джорджина. — Ведь ты слышал его слова, что он больше этим не занимается?"
"— Дорогая моя, это не меняет того факта, что за время своего пиратства этот мужчина нанес ущерб двум нашим судам и украл ценный груз.
— Он может возместить ущерб!
Спор потерял смысл, когда дерущиеся мужчины один за другим стали подниматься. Поднялись все, кроме Джеймса Мэлори. Даже каменную стену иногда можно сокрушить…
Глава 33
Придя в себя, Джеймс с усилием сжал распухшие губы, чтобы не дать вырваться стону. Он мысленно произвел инвентаризацию понесенного ущерба. Кажется, ребра целы, хотя кожа отчаянно саднила. Насчет челюсти у него полный уверенности не было.
Ну что ж, он получил то, на что напросился, разве не так? Разве не мог он придержать язык и притвориться ничего не понимающим, когда два младших брата припомнил и его самого и его пиратское прошлое? Даже Джорджи защищала его, пока не поверила в его пиратство. Так нет же, дернул черт во всем признаться.
Все было бы не так уж плохо, если бы их не было так много. Черт побери, пятеро проклятых янки! А у Арти и Анри не хватило мозгов сказать ему об этом. Почему он отверг свой первоначальный план повидаться с Джорджи наедине? А ведь Конни предупреждал его.
И какого черта он хотел добиться своим внезапным появлением на этом злосчастном вечере? Кроме как привести в смятение милую девушку, чего она, впрочем, заслуживала. Это был праздничный вечер, и, увидев ее в окружении дюжины кавалеров, он потерял разум. Впрочем, разве могло быть иначе, черт побери?
До Джеймса доходил гул голосов. Они доносились с разных сторон — одни более отдаленные, другие близкие. Джеймс представил себе, как кто-то смотрит на него, пытаясь обнаружить признаки того, что он приходит в сознание.
Ему сейчас лучше сконцентрировать внимание на том, что они говорят, хотя боль в теле мешала сосредоточиться.
— Я не поверю в это, Томас, до тех пор, пока не услышу от самой Джорджи.
— Ты ведь видел, она сама хотела залепить ему оплеуху.
— Я находился здесь, Бойд. — Это был единственный голос, который было легко расслышать, и звучал он как-то умиротворяюще.
