— С чего ты решил, что Джорджи согласится?
— Может, ты объяснишь нам, Том?
— Не имеет значения, — ответил Томас, внимательно наблюдая за Джеймсом. — Английский ум слишком сложно понять."
"Джеймс не собирался комментировать услышанное. Уже от разговора с этими недоумками у него начиналась головная боль. Медленно и осторожно он поднялся на ноги. Тут же встали Уоррен и Клинтон. Джеймс едва не рассмеялся. Или они в самом деле думают, что в нем еще остались силы и за ним нужен присмотр? Чертовы бугаи! Почему у малышки Джорджа не могла быть нормальная семья? — Кстати, а где Джордж? — спросил он.
Юнец, расхаживающий в волнении по комнате, остановился и свирепо посмотрел на Джеймса.
— Ее зовут не так, Мэлори.
— Господи, возмущение даже по поводу имени! — И с несвойственной ему запальчивостью добавил: — Я буду называть ее так, как мне заблагорассудится, щенок сопливый! Куда вы ее дели?
— Мы ее никуда не девали, — прозвучал голос Дрю. — Она здесь.
Джеймс резко повернулся, поморщившись от острой боли, и увидел Дрю, стоящего между ним и диваном, на котором лежала без сознания бледная как смерть Джорджина.
— Черт побери!
Дрю был единственным, кто увидел выражение лица Джеймса, когда он направился к дивану, и сделал попытку остановить его, но лучше бы он этого не делал, ибо тут же был припечатан к стене. От столкновения закачались висевшие на стене картины, а служанка в зале, напуганная грохотом, уронила поднос с бокалами.
— Пусти его, Уоррен, — одернул брата Томас. — Он не сделает ей ничего плохого.
— И повернулся к Джеймсу. — Она просто упала в обморок, Мэлори, когда увидела твое разукрашенное лицо.
— Она никогда не падает в обморок, — возразил Бойд. — Уверен, что она прикидывается, чтобы не слышать, как ругается Клинтон.
— Тебе надо было выпороть ее, когда была для этого возможность, Клинт. — Это произнес Уоррен, заработав неодобрительные, едва ли не злые взгляды не только Джеймса, но и братьев.
— Посмеешь поднять на нее руку — и считай, ты мертвец.
Джеймс даже не счел нужным повернуться.
Он опустился на колени перед диваном и стал тихонько похлопывать Джорджину по бледным щекам, пытаясь привести ее в чувство.
В воцарившейся тишине Томас поймал взгляд Клинтона и спокойно сказал:
— Что я тебе говорил?
— Да, говорил… Тем больше оснований для того, чтобы не тянуть волынку.
— Если ты позволишь мне немедленно оттащить его к губернатору Уолкотту, не будет никаких проблем.
— Не забывай, что он скомпрометировал ее, Уоррен, — напомнил брату Клинтон.
