Энтони разочарованно вздохнул:
— Да, это возможно.
— И потом, они будут двоюродными братом и сестрой.
— Что же? — повторил свой вопрос Энтони.
— Это сейчас не принято.
— Откуда мне, к черту, знать?
— Согласен, — сказал подошедший сзади Николас. — Знаешь ты маловато. — И добавил, обращаясь к Джеймсу: — Славной семейкой ты обзавелся.
— Ты так полагаешь? Николас ухмыльнулся:
— Этот Уоррен тебя на дух не выносит. Он весь вечер смотрит на тебя, как удав на кролика. Джеймс повернулся к Энтони:
— Предоставить эту честь тебе или ты позволишь мне испытать удовольствие?
Николас вдруг протрезвел, сообразив, что речь идет о том, чтобы отколошматить его.
— Вы не посмеете. Здесь присутствуют оба ваших старших брата, не говоря уж о моей жене.
— Уверен, мой мальчик, игра стоит свеч, — ответил Джеймс и улыбнулся, когда Николас благоразумно решил отойти в сторону.
Энтони хмыкнул:
— Парень предпочел не искушать судьбу.
— Вообще-то говоря, я учусь относиться к нему терпимо, — признался Джеймс. — Черт возьми, я учусь относиться более терпимо ко многим вещам.
Энтони засмеялся, заметив, что Джеймс бросил взгляд на Уоррена Андерсона.
— Старина Ник был прав. Этот парень явно тебя недолюбливает.
— У нас полная взаимность, смею тебя уверить.
— Полагаешь, у тебя с ним будут проблемы?
— Никаких. Слава Богу, вскоре нас будет разделять целый океан.
— Парень лишь пытался защитить свою сестру, старик, — заметил Энтони. — Как если бы ты или я стали защищать Мелиссу.
— Ты хочешь лишить меня удовольствия ненавидеть его?
— Даже в мыслях такого не было, — сказал Энтони и, дождавшись, когда Джеймс сделал глоток бренди, добавил: — Между прочим, Джеймс, я ни-.
когда не говорил, что люблю тебя?
Бренди выплеснулось на ковер.
— Господи, чуть-чуть выпьет — и уже становится сентиментальным!
— Разве я сентиментален?
— Я не верю.
— Все же считай, что я сказал тебе это.
После довольно долгой паузы Джеймс ворчливо произнес:
— Считай, что я ответил тебе тем же. Энтони растянул губы в улыбке.
— Я и стариков люблю, но не решаюсь сказать им… вдруг шок, удар и все такое… Джеймс изогнул бровь.
— А если я опрокинусь — это, стало быть, ничего?
— Конечно, старина.
— О чем разговор? — спросила подошедшая Джорджина.
— Да так, ни о чем. Мой дорогой братец для меня, как бельмо на глазу… Все как обычно.
— Наверное, так же, как и мой. Джеймс насторожился.
— Он тебе сказал что-нибудь?"
"— Разумеется, нет, — успокоила Джорджина мужа. — Он вообще никому ничего не говорит.
